Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

УПЦ, Митрополит, Драбинко

Митрополит Александр: Я еще не принял окончательного решения по поводу...

Митрополит Переяслав-Хмельницкий и Вишневский УПЦ МП АЛЕКСАНДР (Драбинко): «Я еще не принял окончательного решения по поводу участия в будущем объединительном Соборе автокефальной УПЦ»

«Credo.Press»: В своем докладе на семинаре комиссии «Правда, справедливость и примирение» в Киеве 2 октября Вы упомянули об условиях, на которых Вы примете участие в объединительном Соборе автокефальной Украинской Церкви. Поясните, пожалуйста, что это за условия?

Митрополит Александр: Я не выставлял каких-либо условий. Я только упомянул, что еще не принял окончательного решения по поводу участия в будущем Соборе. Такое решение я смогу принять позже, когда будет известен формат Собора.

— Вы уже встречались с экзархами Константинопольского Патриарха в Киеве?

— Мы знакомы с ними лично очень много лет. Мы виделись с ними и после назначения их экзархами, но назвать это деловой встречей, на которой я бы кого-то представлял, нельзя.

— У Вас есть свой кандидат на пост предстоятеля объединенной автокефальной Церкви?

Collapse )
УПЦ, Митрополит, Драбинко

Киевская идея и украинская автокефалия

Украинская автокефалия и российское сознание

Российское церковное сознание не готово принять автокефалию Украинской Церкви. Демонстрируя готовность идти в этом вопросе «до конца» — вплоть до разрыва молитвенного общения с Константинополем. «Страшно даже представить, что может произойти, если сценарий предоставления автокефалии украинским раскольникам будет реализован на практике. (...) Раскол в мировом православии, который станет неизбежным следствием этого неверного шага, может сравниться только с разделением между Востоком и Западом в 1054 году. Если такое случится, православное единство будет похоронено». Нет, эти слова принадлежат не протоиерею Всеволоду Чаплину — лидеру российских православных фундаменталистов. Это цитата из выступления «министра иностранных дел» РПЦ митрополита Илариона (Алфеева). Одного из наиболее известных интеллектуалов в Русской Церкви, автора множества книг, свидетельствующих об их авторе как о талантливом богослове и историке Церкви. «Раскол станет неизбежным…».

Но почему? Кто установил этот «неизбежный закон»? Господь, сказавший (см.: Мф. 5:39) «кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую»? Или в другом месте: «Князья народов господствуют над ними, и вельможи властвуют ими; но между вами да не будет так: а кто хочет между вами быть большим, да будет вам слугою; и кто хочет между вами быть первым, да будет вам рабом» (Мф. 20:25–27).

Фото: InfoResist
Collapse )
УПЦ, Митрополит, Драбинко

Официальные встречи Митрополита Владимира в клинике «Обериг»

Доктора и медсестры этого медицинского учреждения отмечали, в своих интервью, что к Блаженнейшему практически ежедневно приходили посетители.

Количество встреч, формат и время, выделяемое для общения - все это, напрямую, зависело от состояния Киевского Митрополита.

______________________

Этот аспект истории «больничного периода» жизни Блаженнейшего важен для данного исследования, так как приём посетителей - одна из должностных обязанностей Предстоятеля УПЦ.

Моя задача - опираясь на конкретные факты, показать, что Митрополит Владимир, на тот момент, был работоспособен.

Источники информации для данного поста - официальный сайт УПЦ и портал «Фотолітопис УПЦ».

______________________

О том, сколько людей приходило к Блаженнейшему, как и о чем он беседовал с ними - можно писать отдельную книгу.

Поэтому, чтобы не перегружать читателя информацией, для освещения заявленной темы, я возьму ДЕВЯТЬ дней - наиболее насыщенных, в плане встреч.

И, наконец, у меня нет цели - поименно перечислить всех, кто в тот период приходил к Митрополиту Владимиру.

В данном посте, речь пойдёт лишь о тех людях, о которых, конкретно, говорится в интернет-ленте официальных новостей УПЦ того времени.

Хронологические рамки поста - период с 4 февраля 2012 года по 10 ноября 2013 года.

______________________

Итак:

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ

4 февраля 2012 года, промолиться за Литургией, в холле клиники «Обериг» и проведать Блаженнейшего Митрополита Владимира, пришли:

Collapse )
УПЦ, Митрополит, Драбинко

Трагедия в Запорожье и требование церковного единства

На протяжении многих лет украинское общество старалось не замечать раскол, считая его проблемой «местного значения». Другими словами, проблемой значимой, преимущественно, для самих церковников. Мол, коль священники сами разделились, то должны и сами, согласно древним правилам, по которым они живут, найти и выход из этой ситуации…

Мы живем в информационную эпоху. Поэтому общество уже давно догадывалось, что «церковники» далеко не всегда и не во всем «живут согласно древним правилам». И все же уважение к церковным канонам и церковной традиции до последнего времени служило чем-то вроде универсальной «охранной грамоты» для людей Церкви. Вплоть до того, что работники ГАИ старались не выписывать штрафы священникам, а правоохранительные органы — не замечать проступков, совершенных лицами в сане. Молчаливый общественный договор предусматривал, что проступки людей Церкви нужно покрывать снисхождением. Не ради иерея Николая или архимандрита Василия, а ради Христа, которому они служат… С подобным же снисхождением общество относилось и к факту церковного разделения. Раскол вызывал недоумение и скорбь. И все же и политики, и общественные активисты считали, что вторгаться в дела Церкви не стоит: мол, там, в Церкви, всё устроено «по канонам», а нам, простым смертным, эти каноны не ведомы. А дальше был Майдан, на котором, как считается, родилось гражданское общество. Аннексия Крыма, которая на десятилетия вперед предельно усложнила взаимоотношения между Украиной и Россией. Военный конфликт на Донбассе, в который, увы, оказались вовлечены и местные священники, поначалу охотно благословлявшие сепаратистов. И, наконец, запорожский инцидент, моментально приобретший символическое значение в информационном пространстве и сознании миллионов украинцев.

Мать, стоящая на коленях перед священником. Мать умоляющая и не умолившая священника совершить отпевание ее погибшего ребенка, крещенного «в неканоническом храме». В какой-то другой ситуации — например, если бы дело касалось венчания в УПЦ пары, принявшей крещение в Киевском Патриархате — аргумент «простите, но мы не признаем таинств, совершенных за оградой официального православия» мог бы ещё и сработать. Или, во всяком случае, не привел бы к массовому осуждению священника и его церковной юрисдикции со стороны общества. Но только не в случае с ребенком, который трагически погиб в Запорожье.

Мы можем приводить любые «богословские аргументы», свидетельствующие, что православное церковное сообщество, иерархия которого не признается мировым православием, не может претендовать на полноту церковности. Но ни один из наших аргументов не убедит человека, знакомого с Евангелием, что Христос поступил бы также, как священник, отказавший погибшему ребенку в молитве…

Попробуем представить себе такой, с позволения сказать, «евангельский эпизод». Ко Христу, родившемуся в Иудеи и жившему по иудейским религиозным законам, пришла женщина-самарянка — представительница народа, веру которого иудеи считали «неканонической».

— Учитель! — обращается ко Христу эта «неканоническая», с точки зрения иудеев, женщина,— помолись над моим ребенком.

И слышит в ответ:

— Прости меня, женщина, но я не смогу помолиться о твоём сыне. Ведь мы, иудеи, не общаемся с самарянами. Да и наши первосвященники, не велят нам молиться вместе с самарянами…

Согласитесь, представить такой ответ из уст Христа невозможно. Более того, каждый, кто читал Евангелие от Иоанна и помещенный там рассказ об общении Христа с самарянкой (глава 4, стихи 4–42) помнит: Иисус не только к удивлению учеников общается с женщиной-чужестранкой, но и открывает ей свое мессианство.

Рис.Разговор Христа с самарянкой у колодца
Фото: ldsbookstore.com
Рис.Разговор Христа с самарянкой у колодца

Но если Христос поступил иначе, то зачем тогда ссылаться на древние канонические правила?.. Неужели правила, каноны, традиция дороже для нас, чем Сам Христос?

Раскол Церкви — это уже не проблема двух епископов в одной области и не двух священников в одном селе. Отныне, после случая в Запорожье, — это проблема матери, которой отказали в отпевании ее ребенка. А вместе с ней — и всего украинского общества.

А еще — это вызов Украинской Православной Церкви, к которой я принадлежу. Вызов, масштабы которого нам еще только предстоит осознать.

Мы привыкли к определенной степени доверия со стороны общества. Но в последнее годы и дни украинское общество посылает УПЦ сигнал за сигналом: не молчите, называйте вещи своими именами, сделайте хотя бы что-то для единства Украинской Церкви!

Когда тебе отказывают в доверии — это, прежде всего, обидно. Но «обидеться» и «отвернуться» от общества — это не только самый простой, но и самый неразумный выбор для будущего УПЦ. «Церковь — это корабль спасения, и тот, кто не успел вовремя вспрыгнуть на палубу, — должен пенять на себя», — говорят некоторые иерархи. Но с богословской точки зрения эта метафора всегда была сомнительной. Ведь, согласно Евангелию, Христос не за тех, кто был «на палубе спасения». Он умер за тех, кто был «за бортом», за тех, у кого не было никаких шансов на спасение без Него.

Каноны — безусловно, важная для церковной жизни вещь. Но ни один из канонов Церкви не стоит выше Христа и Его любви. Церковь всегда говорит о себе, что она ведет людей к полноте любви и единства с Богом. Но как мы можем вести людей к единству и любви, — а тем более, к их полноте — если мы сами не воплощаем в жизни эти дары? Если мы сами разобщены, разделены, расколоты?

Фото: fakty.ictv.ua

Не буду скрывать: узнав о трагическом случае в Запорожье, я сразу же, еще 6 января, помолился о душе новопреставленного младенца на Божественной Литургии. Не скрою и другого: мне стыдно за поступок своего собрата, стыдно за то, что он не смог вместить в свое сердце боль другого человека, не нашел слов утешения, и тем оттолкнул от Церкви не только родителей ребенка, но и множество других людей. Но в этой ситуации виноват не только один конкретно взятый священник. В ней виноваты все мы: каждый епископ и каждый священник УПЦ (а по большому счету и каждый епископ и священник УПЦ КП), которые на своем месте не делают все, от них зависящее, ради единства Украинской Церкви.

Ни Рим, ни Москва, ни Константинополь не смогут сами по себе или даже сообща привести разделенную Православную Церковь в Украине к миру и единству. Не справится с этой задачей и украинское государство. Преодолеть раскол можно только с помощью Божией и только самим украинцам — священникам, епископам и мирянам. А также гражданскому обществу, которое должно максимально прозрачно обозначить свою позицию в этом вопросе: только преодолев свое собственное разделение, Церковь сможет помочь делу примирения нашего многострадального народа.

В конце тридцатых годов в Париже было опубликовано прекрасное эссе преподобной матери Марии (Скобцовой) — святой монахини-эмигрантки, казненной в газовой камере немецкого концлагеря Равенсбрюк накануне Пасхи 1945 г. (по одной из версий, мать Мария вошла в камеру вместо своей соседки по лагерю). В этом,ставшем сегодня классическим, эссе «Типы религиозной жизни», мать Мария выделяет 5 религиозно-психологических «типов» в современном ей русском Православии: 1) синодальный тип благочестия (рассматривающий православие как часть русской государственнической идеи); 2) уставщический тип (где абсолютизируется буква или канон религиозного закона); 3) эстетический ; 4) аскетический ; 5) Евангельский .

Священник, отказавшийся отпеть трагически погибшего ребенка, исходя из мотивов его поступка, кажется нам ярким примером уставщического типа благочестия, который через восемь десятилетий, прошедших с момента написания эссе, приобрел широкое распространение среди постсоветского православного духовенства. Но беда в том, что и представители других «религиозных типов» по тем или иным причинам могут легко оказаться противниками церковного примирения. Российские и украинские «синодалы» сойдутся в непримиримом споре о «национальной идее». Утонченные эстеты будут изо всех сил противиться «варварским» переводам с «боговдохновенного» и «богословски точного» (но непонятного большинству прихожан) славянского языка на понятный (но «обыденный» и «богословски-неточный») современный украинский язык. «Буквоеды-у ставщики» найдут тысячу и один древний канон, при помощи которых без ножа зарежут любую реальную модель восстановления церковного единства. В свою очередь, партия монахов- аскетов заявит, что спасение«канонически-утопающих» есть дело рук самих «канонически-утопающих»…

Фото: inforesist.org

Картина может показаться безнадежной, а дело восстановления церковного единства — абсолютно бесперспективным. Но, к счастью, в реальной жизни представители всех 4 типов благочестия в той или иной мере причастны к пятому — евангельскому — типу религиозности. В своем «чистом» проявлении евангельский тип в современном православии, увы, не слишком распространен. (Хочу подчеркнуть — речь не о том, что большинство православных не читают Евангелия или не стремятся по нему жить; проблема в том, что немногим из нас, к сожалению, эта заповеданная Христом жизнь по Евангелию до конца удается). И в « аскете», и в « уставщике», и в « эстете» — в той или иной мере живет дух человека Евангелия , дух человека, для которого дороже всего в Православии не изысканное византийское искусство, не древнее богослужение или канон, а живое Присутствие Самого Христа, открывающего нам Себя в Евангелии...

Я не знаю лично отца Евгения Молчанова — священника из Запорожья, который отказался помолиться над погибшим ребенком. И я не могу ни в коей мере одобрить его поступок: ни с точки зрения соблюдения канонов (поскольку, если о. Евгений расценивает Киевский Патриархат как схизму или раскол, он должен помнить о существовании 1-го правила св. Василия Великого, гласящего: «…крещение раскольников, яко еще не чуждых церкви, приимати»); ни с точки зрения паст ырской (поскольку, о. Евгений не выполнил своей главной обязанностине проявил пастырской любви и не утешил людей в горе); ни с точки зрения христианской этики (ибо, как я уже писал выше, мне невозможно себе представить, чтобы Христос поступил также, как о. Евгений, отказав матери-«самарянке»). Но я хочу верить, что и в этом человеке, в этом священнике (который несет крайне психологически нелегкое послушание настоятеля храма при детской больнице) жив евангельский дух, жив дух любви Христовой, который рано или поздно приведет его к тому, что он переосмыслит свой поступок.

Фото: Макс Требухов

В единой Церкви заинтересованы все: и сама Церковь, и гражданское общество, и украинское государство. Мы все стремимся к воссозданию церковного единства: к преодолению раскола и дальнейшему совместному бытию в лоне единой, канонически независимой, признанной мировым православием Церкви. Но у каждого из нас есть свои особые, собственные интересы в этом проекте. Украинское государство заинтересовано в единой и независимой от Москвы Церкви как в инструменте объединения нации и сакрализации национальной государственности. Церковь (пусть даже сегодня это еще до конца не осознал ее епископат) заинтересована в единстве, ибо раскол глубоко компрометирует саму православную традицию в глазах общества. Наконец, гражданское общество заинтересовано в единой Церкви, ибо только единая Церковь может успешно морально противостоять деструктивным тенденциям власти: воровству, коррупции и порожденному ими жесточайшему социальному неравенству, которые ныне захлестнули нашу страну.

Государство заинтересовано в автокефалии как в атрибуте полноценной национальной государственности (и этот концепт, заметим, в эпоху глобализации выглядит довольно таки архаично). Но автокефалия — это еще и самый простой и, кажется, единственный способ обрести церковное единство, а с помощью этого единства — и новые возможности оздоровляющего влияния Церкви на общество и государство.

«Война на Востоке — это только одна часть проблемы, — сказал мне недавно мой товарищ-священник. — А другая, не менее трагическая её часть, заключается в том, что мои дети-студенты мечтают эмигрировать из страны». — «А почему они хотят уехать?» — удивился я, поскольку хорошо знаю семью этого священника. И получит простой и страшный для всех нас ответ: «Они любят Украину, но не верят, что гражданскому обществу удастся победить государственную политику воровства и коррупции».

Церковь постоянно публично осуждает коррупцию и коррупционеров. Но много ли значат слова епископов и священников, которые не могут решить свои собственные проблемы? Мы все устали от политического популизма. Но как нам призвать к ответственности политика-популиста, если мы, «церковники», сами не способны в своей жизни воплотить слова Христа о единстве, самоотречении, чистоте жизни? Как, наконец, разделенная Церковь может помочь объединить страну?..

Фото: Макс Требухов

«Альтернативы церковному единству нет», — регулярно заявляют высокие представители всех Церквей. Но запорожский инцидент показал, что «альтернатива», увы, существует. И эта альтернатива, к сожалению, заключается не в сохранении нынешнего status quo, а в маргинализации Украинского православия. Маргинализации, которая, прежде всего, затронет ту его часть, которая церковному единству будет противиться.

P . S . Пока я писал этот текст, украинские СМИ сообщили о двух новых новостях, связанных с трагедией в Запорожье. Первая новость пришла из США. Архиепископ Даниил Памфильский, иерарх Украинской Православной Церкви в США, который недавно посетил Украину в качестве личного представителя Вселенского Патриарха Варфоломея, 6 января во время праздничного богослужения по случаю навечерия Рождества Господня в приходе Пресвятой Троицы в Бенсенвилл (штат Иллинойс, США) помолился за упокой души погибшего в Запорожье младенца Евгения. Вторая новость пришла из Запорожья. Священник Евгений Молчанов сделал новое заявление: «Я, к сожалению, не первый раз сталкиваюсь с тем, что люди крестят детей в Киевском патриархате — и после этого дети погибают. Есть каноны церкви, апостольские правила. Этими правилами руководствуются священнослужители во всем мире. Если бы я отпел этого ребенка, с меня бы владыка снял сан. Но даже это не так страшно. Меня бы покарал Бог». Признаться, я даже не знаю, как комментировать это заявление священника. У меня просто нет слов, и я могу лишь призвать своих читателей к молитве. Призвать вас молиться о том, чтобы Божия любовь приняла в свои объятия ребенка, вразумила моего коллегу-священника и помогла всем нам преодолеть церковное разделение.

Левый Берег

УПЦ, Митрополит, Драбинко

Путин, введи войска в Киев? Анатомия провокации

Действия активистов общественной организации "С14", организовавших акцию у стен Киево-Печерской лавры, могут быть использованы спецслужбами России в собственных целях.

Такое мнение "Обозревателю" высказал митрополит Переяслав-Хмельницкий и Вишневский УПЦ МП Александр Драбинко.

Комментируя акцию, организованную "С14" под лаврой, которая прошла под лозунгом: "ФСБ, прочь из лавры!" митрополит заметил: "Я отношусь к этой ситуации двояко, поскольку не знаю ее организаторов".

По его мнению, активисты избрали не лучший формат для донесения своих убеждений. "Ряженый "Путин", оскорбительные фразы в адрес священников, удары по капоту машины… Священнику, которые выезжал на своем авто после службы в соборе, побили машину. Это не совсем правильная форма выявления протеста. Если люди уверены в своей правоте, надо поступать иначе", - уверен митрополит.

"Парни поступили не совсем правильно. Надо было просто подойти к владыке Павлу, поговорить с ним", - добавил он.

Митрополит также рассказал о том, какие ассоциации возникли у него в связи с событиями 8 января. "Подобная ситуация была в феврале 2014 года. Когда Янукович бежал, был так называемый мнимый захват лавры. Тогда российские СМИ заявили о том, что "лавру захватили" и призывали: "Путин, введи войска". В этот раз с заявлением выступил Селиванов – дескать, мы приедем из Луганска защищать лавру. Началась мобилизация общины для защиты лавры".

"Не имеет ли это событие двоякого значения? Ведь то же ФСБ может кричать: "ФСБ, прочь из лавры!" - заметил он.

Митрополит предположил, что "сами парни, которые проводили акцию, возможно, не осознавали, что их могли использовать".

Говоря о наличии на территории лавры "тиитушек", о чем заявили "С14", он сказал о том, что "следует разделять монастырь и те организации, которые там находятся". "Есть верхняя лавра, музейные помещения и помещения, которые сдаются в аренду, которые не имеют никакого отношения к монастырю". Вместе с тем митрополит признал, что в свое время "титушки" действительно "тусовались" на территории Киево-Печерской лавры.

УПЦ, Митрополит, Драбинко

О независимости Украинской Церкви

Православные Церкви мира делятся на две категории: автокефальные (или полностью административно независимые) и автономные (глава такой Церкви избирается местным епископатом, но нуждается в утверждении со стороны Церкви-Матери). В настоящее время существует 14 Православных Церквей, чей автокефальный статус признан всем православным миром. Это четыре древних восточных Патриархата (Константинопольский, Александрийский, Антиохийский, Иерусалимский), а также Поместные Церкви России, Грузии, Сербии, Румынии, Болгарии, Кипра, Греции, Польши, Албании, а также Православной Церкви в Чешских Земель и Словакии.

Украинской Церкви, увы, среди этого списка общепризнанных (или, как еще часто говорят: канонических) автокефальных Православных Церквей мира нет. Как нет Украинской Церкви и в другом списке — Православных Церквей, которые опять-таки сообща признаются православным миром как автономные. Например, Финская (в составе Константинопольской Церкви) или Синайская (состоит из одного монастыря святой Екатерины и его подворий и входит в состав Иерусалимского Патриархата).

Фото: mospat.ru

В чем же дело? - спросит меня читатель, которому уже хорошо знакомы такие названия украинских церковных структур как "Украинская Православная Церковь Киевского Патриархата" или "Украинская Автокефальная Православная Церковь". Дело в том, что обе эти структуры мировым православием, увы, не признаются. Церковный мир — мир особый. Здесь никто и никуда не спешит. А к нарушениям древних канонических процедур, даже если жить по ним сегодня очень и очень сложно, — относятся с большим предубеждением.

"Когда же, наконец, будет признана украинская автокефалия?" — решил поторопить греческих иерархов в Константинополе один украинский политик. И получил исчерпывающий, библейский ответ: "у Господа один день, как тысяча лет, и тысяча лет, как один день".

А УПЦ? — спросит нас читатель, который уже слышал, что одна из трех православных юрисдикций в Украине признается Поместными Православными Церквами. А, следовательно — здесь наш читатель делает некое логическое предположение — обладает в мировом православии неким "статусом". Предположение не лишено смысла. Ведь, если вы бесплатно играете на поле Клуба в гольф, то вы, скорее всего, член Гольф-клуба. Так-то оно так. Да не совсем. Ведь и в гольф-клубе есть свои разновидности членства: индивидуальное, семейное, корпоративное, абонемент на гольф и так далее.

Украинская Православная Церковь действительно находится в общении с общепризнанными (каноническими) Поместными Православными Церквами мира. Но наше членство в "православном клубе" имеет не индивидуальный, а семейный или, если угодно, корпоративный характер. Нравится нам это или нет, но никакого особого статуса у современной Украинской Православной Церкви в структуре мирового православия нет. Нас действительно признают, но не в качестве отдельной автокефальной или автономной Церкви, а как составную часть Русской Православной Церкви. Другими словами, как совокупность епархий Московского Патриархата в Украине. (В свое время нынешний Константинопольский патриарх так и написал Митрополиту Владимиру: Ваша Церковь это совокупность епархий Русской Церкви на территории Украины).

От дней вечных к вчерашнему. Последний день ноября был богат на новости, касающиеся украинского православия. Сначала новостная лента запестрела заголовками вроде: "РПЦ официально признала УПЦ независимой церковью". Затем российские СМИ — в один голос и с явным удовольствием — сообщили, что "Филарет просит РПЦ о помиловании". Наконец, вечером стало понятно, что в письме главы УПЦ КП на имя главы РПЦ содержалась просьба не о помиловании, а об отмене «всех решений, в том числе о прещениях и отлучениях… ради достижения Богом заповеданного мира между единоверными православными христианами и примирения между народами». И уже совсем поздно, из заявлений пресс-центра Киевского Патриархата, стало ясно: с точки зрения этой Церкви базой для возможного объединения в будущем может стать только автокефалия. Не автономия, не "независимость в управлении с правами широкой автономии", а именно автокефалия.

Google — страшная вещь. И был бы Google человеком, дружить с таким любопытным и памятливым существом было бы почти невозможно. Кому нужен друг с такой памятью?.. К чему это я? Дело в том, что cпору о том, каким должен быть канонический статус Украинской Церкви, немногим менее ста лет. Вопрос должен был получить свое решение в 1918 г. на Всеукраинском Православном Церковном Соборе, собрать который удалось благодаря огромному желанию "украинофильских" церковных кругов и мудрой пастырской позиции Всероссийского Патриарха Тихона. На том Соборе, увы (последнее слово, кажется, будет преследовать нас на протяжении всего текста!) компромисса достигнуть не удалось. Делегаты Собора вначале были настроены на провозглашение автокефалии. Но позже, когда Митрополитом Киевским и Галицким был избран убежденный великодержавный шовинист Антоний (Храповицкий), — автокефально настроенных делегатов под предлогом "довыборов" просто отстранили от участия в работе Собора. Иначе говоря, просто "выпихнули" в раскол.

Новое пророссийское соборное большинство приняло решение, что Украинская Церковь должна остаться в юрисдикции Московского Патриархата, но должна строить свою жизнь "на началах автономии". Решение было надлежащим образом оформлено (см.: "Положение о высшем временном управлении Православной Церкви на Украине" от 26 июня (7 августа) 1918 г.). Патриарх Тихон признал это решение, но через какое-то время все вернулось на круги своя: победила тенденция централизации церковной жизни, а об утвержденных Собором "началах автономии" никто уже и не вспоминал...

Зачем я об этом пишу? Дело в том, что эта история иллюстрирует, что "новые статусы", которые предоставляет Украинской Церкви Москва, забываются ею при первом удобном историческом случае... Где сейчас благословленная Патриархом Тихоном украинская церковная автономия? "Москва даровала, Москва же и забрала!" А теперь вспомним о новости, которая облетела украинские электронные издания вчера: "РПЦ признала независимость УПЦ". "Это как? На самом деле?" — слали мне вчера sms журналисты, не разбирающиеся в канонических тонкостях. Забавно, но сами творцы медиа-мифов моментально начинают путаться в сущностях, как только речь заходит о Церкви. Здесь, нужно думать, срабатывает инстинкт доверия к Церкви. А ведь и правда: думать, что церковные люди могут защищать и продвигать церковные интересы, подменяя реальное информационной фальш-панелью, как-то не хочется... Увы, друзья, в современном мире и это возможно.

А потому всегда старайтесь различать, где речь идет о Церкви (как о мистическом теле Христа, обозначая которое мы используем прописную букву) и церкви (со строчной буквы, которую мы используем, описывая конкретный социальный коллектив, состоящий из таких же, как и мы сами, немощных грешных людей).

Итак, что изменилось в статусе Украинской Православной Церкви 30 ноября, когда в Москве проходил Архиерейский собор РПЦ? Обратившись к документам собора, мы убедимся, что речь идет о внесении изменений в Устав РПЦ. Если раньше об УПЦ шла речь в главе "Самоуправляемые Церкви", то теперь, чтобы "подчеркнуть особый статус УПЦ", ей будет выделена отдельная глава в Уставе РПЦ.

Как известно, в романах есть главные и второстепенные персонажи, о которых в тексте упоминается мельком, часто в фоновом режиме. А что будет, если поместить все сведения о таком "неглавном" персонаже в отдельную главу? Станет ли такой персонаж, так сказать, главнее? Согласен, аналогия не до конца корректна. Да и сама идея — прописать права и обязанности УПЦ в отдельной главе — вполне логична и не может вызывать никаких сомнений. Во-первых, УПЦ действительно не только самоуправляемая Церковь, а Церковь, которая является независимой и самостоятельной в своем управлении с правами широкой автономии. Во-вторых, прописав ее статус в отдельной — "Украинская Православная Церковь" — главе Устава РПЦ, можно таким образом выделить ее уникальный статус. Вот только статус этот имеет сугубо внутреннее значение. Ведь он описывается не в Уставе Поместных Православных Церквей мира (к слову, ведь и Устава такого нет: все Поместные Церкви живут сегодня по своим национальным квартирам-уставам), а в уставе Русской Православной Церкви. Но ведь если статус Церкви А регулируется Уставом Церкви B, то ведь говорить о том, что Церковь А является "независимой", это очевидное преувеличение? Не правда ли?

Фото: mospat.ru

И еще: оказывается, облекшись в конкретное соборное Определение, предложение Блаженнейшего Митрополита Онуфрия (изложить статус УПЦ в отдельной главе Устава РПЦ) обросло дополнениями, которые, по слову экспертов, "впервые за много лет отчетливо сужают самостоятельность УПЦ в рамках РПЦ/Московского Патриархата".

Не буду перегружать читателя техническими подробностями, которые он и без моей помощи может найти в экспертном комментарии портала "Религия в Украине". Укажу лишь на несколько главных моментов, которые теперь сформулированы в Определении таким образом, чтобы по возможности расширить каноническое влияние на украинскую церковную жизнь Русской Церкви.

Момент первый. Устав Украинской Православной Церкви отныне утверждается ее Предстоятелем и одобряется Патриархом Московским и всея Руси (пункт 3 соборного Определения). "Никогда ранее, — пишет в своем комментарии "Религия в Украине", — РПЦ не должна была одобрять Устав УПЦ, такого пункта в уставе РПЦ не было. Устав УПЦ говорит, что он утверждается Собором УПЦ, и всё. Теперь необходимо обязательно получать одобрение в Москве. При этом возникает естественный вопрос: если центр управления УПЦ находится в Киеве, как на этом настаивает митрополит Онуфрий, поддержанный Архиерейским Собором РПЦ, почему Устав УПЦ должен проходить процедуру одобрения в Москве?" Понимаю возможную реакцию читателя: Устав УПЦ утверждается и одобряется... Да какое, мол, все это имеет отношение к подлинной христианской жизни? Имеет! Как рекомендуют порядочные юристы своим клиентам — "господа, читайте уставные документы!" Ведь то, что сегодня кажется формальностью — завтра может стать причиной недоразумения, а то и конфликта. Вывод простой: простейший способ избежать конфликта завтра это внимательное отношение к таким документам, как Устав, сегодня.

Момент второй. Согласно Постановлению, отныне требуют последующего утверждения со стороны Архиерейского Собора РПЦ все решения УПЦ, касающиеся образования и упразднения епархий, а также об определении их территориальных границ. Критично ли для украинской церковной жизни данное решение? Нет. Речь идет о формализации в уставе РПЦ традиции, которая имела место и раньше. Но можно ли считать такое решение расширяющим независимость УПЦ? Сомнительно. Скорее напротив, канонические права УПЦ здесь сужены.

Момент третий. Пункт 10-й определения гласит: "Решения Поместного и Архиерейского Соборов являются обязательными для Украинской Православной Церкви". Здесь все логично. Раз Украинская Православная Церковь — это составная часть Русской Православной Церкви, то решения соборов последней должны иметь для УПЦ обязательную силу. Но и в этом пункте имеются свои исторические нюансы. "Ранее, — читаем в комментарии портала Религия в Украине, — многие решения московских соборов, исходя из местной ситуации, систематически игнорировались и не исполнялись в УПЦ. Теперь открывается новая интрига в отношениях между РПЦ и УПЦ". Здесь опять-таки вполне понятна логика Московского Патриархата, желающего четко регламентировать права и обязанности своей "неотъемлемой составной части". Но не понятно другое: где здесь расширение прав УПЦ?

В своей жизни я встречал лишь несколько людей, которые любят читать церковные уставы и знают в них толк. И этот текст явно не для них... Поэтому не буду далее перечислять конкретные примеры, где соборное Определение скорее сужает, чем расширяет канонические прерогативы Предстоятеля и епископата... Кому это покажется нужным, может углубить свои знания в этой специфической области, ознакомившись с комментарием, который ми несколько раз цитировали выше.

А теперь несколько сот слов для тех, кто считает, что все эти "уставные" проблемы должны интересовать исключительно "церковных функционеров высшего звена": митрополитов, архиепископов и епископов, словом, одних только "владык". Я должен вас предупредить, друзья: есть в новом, дополненном Уставе РПЦ и пункт, касающийся "простых прихожан", которые не разбираются и не хотят разбираться в тонкостях епископской субординации: кто кому "владыка" и в какой мере...

Имею в виду новую норму, которая отныне закреплена в Уставе РПЦ: "Имя Предстоятеля поминается во всех храмах Украинской Православной Церкви после имени Патриарха Московского и всея Руси". Здесь "все по честному". Если твоим Патриархом является Патриарх Московский, то будь добр, возноси его имя во время богослужения. Но, как мы знаем, в Украине сегодня существуют храмы, духовенство которых поминает на богослужении имя своего непосредственного правящего архиерея и Предстоятеля УПЦ. (А если речь идет о киевских приходах, то только Блаженнейшего Митрополита Онуфрия, который одновременно является и главой нашей Церкви, и правящим архиереем города Киева). Делается это ради "мира церковного". Ни для кого ведь не секрет, что с началом войны на Востоке нашей страны в некоторых общинах УПЦ верующие стали просить духовенство о том, чтобы имя Патриарха Московского за молитвой не возносилось.

"Поминайте Митрополита Онуфрия, а Патриарха — пока не нужно", попросил меня как-то прихожанин. И я даже не спросил его "почему?". Ответ мне был и так известен: ведь я сам видел, как после начала войны на Донбассе в киевских храмах прихожане выходили из храма, едва услышав слова "Патриарх Московский". Я не спросил "почему?", но позволил себе указать своему собеседнику, что все мы — и он, и я, и Патриарх Московский вместе во всеми другими православными людьми — составляем Единую Православную Церковь. "Я прекрасно вас понимаю, — ответил мой собеседник, — но поймите и вы: чтобы не потерять таких как я, вашей Церкви нужно, чтобы хотя бы в некоторых храмах УПЦ поминался только наш Киевский Митрополит".

Так вот, если теперь ради мира в приходе священник УПЦ будет поминать за богослужением только имя Предстоятеля УПЦ, то он автоматически становится нарушителем Устава РПЦ. А ведь в других Поместных Церквах имя Предстоятеля Церкви поминается только на архиерейском богослужении, а в приходах поминают только имя своего епископа...

Итак, как мы с вами смогли убедиться, новость о том, что "РПЦ признала независимость УПЦ" звучит еще несколько фантастически. Остается молиться о том, чтобы в будущем такие новости еще попадались нам на глаза. Но не в качестве медиа-интерпретаций, а как новость о подлинном, реальном событии.

Левый Берег

УПЦ, Митрополит, Драбинко

О НАЦИОНАЛЬНОМ И КАФОЛИЧЕСКОМ - К дискуссии вокруг «юрисдикционного плюрализма»

1
К дискуссии вокруг «юрисдикционного плюрализма»

В своём недавнем интервью я высказался об юрисдикционном плюрализме. Речь шла о Северной Америке и Европе, где в силу исторических обстоятельств не существует собственных Поместных Православных Церквей (за исключением Православной Церкви Америки, чья автокефалия не получила однозначного признания в мировом Православии), и где в той или иной канонической форме (экзархат, епархия и т.п.) присутствуют сегодня общины многих Поместных Церквей. В интервью, о котором идет речь, преимущественно рассматривались вопросы, связанные с кризисными явлениями в украинском православии. Но даже в рамках этого формата я оговорился, что юрисдикционный плюрализм, который может быть «удобен» для мирянина, имеет и свои существенные недостатки. В частности, приводя к неправильному, с точки зрения экклезиологии, отождествлению Церкви и нации. Увы, меня не услышали. Или не захотели услышать, приписав мне идеи, которых я не разделяю. И все же дискуссия, пусть и не вполне корректная, это лучше, чем игнорирование проблем. Поэтому, пользуясь предоставленным моими недоброжелателями поводом, я хочу уточнить своё отношение к феномену юрисдикционного плюрализма.
Мы живем в мире, который мало похож на мир, в котором жили отцы Вселенских Соборов. Или на мир, каким он был после Французской революции, выведшей на сцену истории новое действующее лицо — нацию…  Все так же сияет небо, все так же плещутся волны океанов и светит солнце. Но культурная ситуация, в которой живет современный человек, совсем не похожа на эпоху Средневековья или эпоху классических национальных государств, которая длилась последние два столетия.  Встречаясь со словом «глобализация», мы чаще всего вспоминаем о проекте объединенной Европы. Но ЕС это только визитная карточка глобализации, её главный продукт на европейском континенте. А действенных инструментов глобализации намного больше: всемирный рынок, транснациональные корпорации, массовая интернациональная культура, мировые новостные телеканалы, интернет и социальные сети, которые уже сегодня диктуют культурную и политическую повестку дня… Мир стал более удобным и более открытым. Литература, живопись, кинематограф, музыка, поэзия (да, даже поэзия, которая на протяжении столетий была прибежищем и трибуной для национального духа), - все это теперь существует либо в формате провинциальности, либо в формате глобализации. Песни американского рэпера Эминем слушают не только в украинских городах, но и в селах. Выход новой серии «Игры престолов» ждут миллионы телезрителей во всех странах мира, включая Украину. А в список 100 лучших романов ХХ века не входит ни один текст, написанный на украинском, и всего три романа русских писателей: «Архипелаг ГУЛАГ» А. Солженицына (№7), «Лолита» В. Набокова (№27, к слову, написанный на английском), и «Мастер и Маргарита» М. Булгакова (№94).


Церковь — один из наиболее консервативных институтов. Консервативных в хорошем смысле слова, так как здоровый консерватизм позволяет православию сохранить свое лицо и традицию в стремительно меняющемся мире. Но христианская Церковь, ставшая когда-то закваской для европейской цивилизации, не привязана к тому или иному типу культуры или цивилизации: античному миру,  миру Средневековья, эпохе Возрождения или Модерна. Во все эти эпохи Церкви не только удавалось выжить и остаться собой, но и активно изменять мир, в котором она жила. Преобразить античный мир, внушить идею социальной ответственности дикому капитализму, научить уважать права личности на Западе и победить атеистическую идеологию в странах Восточной Европы.


Церковь вечна, ибо Камень, на котором она стоит, — живой воскресший Христос. По сути у Церкви нет иной идентичности кроме Христа Воскресшего. Поэтому Церковь никогда и не боялась мира, мирских влияний, схожести своих структур управления со структурами управления империй и национальных государств, в которых она существовала. Церковь менялась и меняется. И это не делает её другой, не меняет её сути, природы. Оставаясь во внутреннем единстве со Христом распятым и воскресшим, Церковь всегда была верна своему божественному учению, но не боялась и меняться, приспосабливая свой язык, свои структуры управления, свою проповедь под конкретные исторические и социальные обстоятельства.


Антикоммунистические революции в Центральной и Восточной Европе, распад советского блока и СССР, безусловно, были событиями всемирно-исторического значения. Они вызвали энтузиазм среди народов, которые отныне обрели возможность самостоятельно обустраивать свою жизнь и стали тяжелейшей психологической и культурной травмой для сознания миллионов россиян. В начале 2000-х стало абсолютно ясно, что выигравший в «холодной войне» Запад не собирается интегрировать Россию в свои политические и оборонные союзы, что привело к антизападным настроениям среди российской политической элиты. Одновременно, не без влияния пропаганды, стали массово ностальгировать по утраченным масштабам советской государственности и простые россияне.


Парадоксальным образом проникла ностальгия по советскому прошлому и в церковные круги. В Конституции СССР 1977 г. присутствовала знаменитая статья 6-я статья, провозглашавшая, что «руководящей и направляющей силой», а также «ядром» советской политической и государственной системы является КПСС. И не было соответствующей статьи об особом положении Русской Православной Церкви. И все же именно РПЦ, пережившей страшные гонения в более ранние периоды, в брежневскую эпоху, когда коммунистический режим вдоволь напился крови и стал менее агрессивным, удалось стать чем-то вроде «главной легальной конфессии» в СССР. КГБ и партийная верхушка зорко следила за наиболее влиятельными иерархами Церкви. А срощенный с ней аппарат уполномоченных по делам религий обеспечивал контроль над церковными кадрами на местах. Но с какими бы сложностями не встречалась в это время Русская Церковь, её юрисдикция на территории «одной шестой суши» (за исключением Грузии) была безальтернативной.

Перестройка и распад СССР поколебали это, по сути, эксклюзивное положение РПЦ. В Украине начались процессы легализации и возрождения инфраструктуры УГКЦ. В 1992 г. в Молдове была создана Бессарабская Митрополия  — митрополичий округ в составе Румынской Православной Церкви на территории Республики Молдова. В 1993 году в Эстонии была зарегистрирована, а в следующем 1994 г. приняла в свой состав 54 прихода (из 83 существующих в этой стране) Эстонская Апостольская Православная Церковь — автономная церковная структура в составе Константинопольского Патриархата. Наконец, следует упомянуть о наиболее масштабном вызове единству и положению РПЦ на постсоветском пространстве: украинском автокефальном движении, которое институализировалось в самопровозглашенном Киевском патриархате и является сегодня наиболее многочисленной и влиятельной неканонической структурой мирового православия.

2
Бессарабская митрополия, юрисдикция Константинополя в Эстонии, украинское автокефальное движение, которое постоянно апеллирует к Святейшему Патриарху Варфоломею и даже (в лице альтернативной патриарху Филарету УАПЦ) неоднократно ставило перед Фанаром вопрос о вхождении Православной Церкви в Украине в состав «материнского» Константинопольского патриархата… Весь этот «парад юрисдикций», а также активность на территории бывшего СССР структур Католической Церкви — побудила РПЦ защищать свои интересы. В том числе и при помощи соответствующих богословско-канонических концепций.
«Каноническая территория». Мы так часто употребляем этот термин, что может показаться, что он присутствует в Символе веры или постановлениях Вселенских соборов. Однако, на самом деле выражение «каноническая территория» было введено в обиход богословами РПЦ в… 90-е годы прошлого века. Более того, у него, возможно, даже есть автор. Как утверждает игумен Иннокентий Павлов,  словосочетание «каноническая территория» «сорвалось с языка» у него, когда он в 1989 г. на заседании одной из Синодальных комиссий, защищал права РПЦ на юрисдикцию в Бессарабии.  Что и говорить, источник,  неоднозначный (для тех, кто не в курсе: игумен Иннокентий,
эрудированный библеист, бывший сотрудник ОВЦС и секретарь патриаршей Библейской комиссии РПЦ в 1995 г. вышел за штат, а спустя 7 лет принял католицизм).  Так или иначе, но фактом остается то, что в качестве термина канонического права выражение «каноническая территория» до начала 90-х не употреблялось. (О чем, в частности, свидетельствует его отсутствие в классическом курсе церковного права прот. Владислава Цыпина, у которого я в своё время учился).


Не спорю, Поместная Церковь не может существовать в этом мире, отказавшись от защиты своих прав. Тем более, что причины, толкающие людей отделиться от Поместной Церкви, к которой они ранее принадлежали, могут быть различными. Это может быть желание строить свою церковную жизнь на началах автокефалии и бо́льшей открытости местной общине. А может быть элементарным эгоизмом и властолюбием. Или этнофилетизмом — греховной тенденцией приносить церковные интересы в жертву интересам национальным и даже племенным (осуждена как ересь на Константинопольском соборе 1872 г.). Но вот в чем проблема — возведенное в ранг догмата понятие «канонической территории»  также оказывается несвободным от этнофилетических коннотаций.
Проблема заключается не столько в самом выражении/понятии, сколько в контексте, в котором оно воспринимается. Таким контекстом чаще всего выступает не декларируемая, но сама собой возникающая в сознании аналогия между Помесной Церковью и национальным государством. Государство обладает своей территорией и суверенитетом. А любое нарушение целостности его территории является покушением на его суверенитет. У местной Церкви (будь-то епархия либо совокупность епархий, которым свойственно общее соборное управление) тоже существует своя территория. Но обладает ли Поместная Церковь (епархия?) тем же уровнем суверенности, который свойственен национальному государству? И могут ли границы епархий или Поместных Церквей быть аналогом границ национальных государств? Стоит ли выставлять на этих границах таможенников? Пограничников? Дозорные вышки?

Аналогия между Поместной Церковью и национальным государством незаконна. Но это de iure. А de facto православие уже давно и массово поражено вирусом «автокефализма», когда местная Церковь мыслится как аналог национального государства, а её автокефалия — как аналог национального суверенитета. «С точки зрения православной экклезиологии, — пишет Блаженнейший Митрополит Владимир, — структура Поместных Православных Церквей — это единая Церковь, единое церковное тело. А в реальности, фактически — современное Православие напоминает, скорее, конфедерацию национальных Церквей… Православный мир культурно и психологически расколот, а наши — национализированные — автокефалии превратились в аналог государственных границ и даже демаркационных линий» (Мысли разных лет. К., 2015, с. 91).


Блаженнейший здесь поднимает одну из наиболее острых проблем современного Православия: подмену  вселенского, кафолического — национальным. «Изменилась сама наша идентичность, — пишет Митрополит Владимир. — Мы уже не говорим о себе: “я — христианин”, но говорим: “я — православный” (словно православие — это нечто отличное от христианства).  Мы утратили чувство живой причастности к Единой Вселенской Церкви и превратились в насельников своих “национальных Церквей”, чувствуя себя “дома” только там, где господствует знакомый нам национальный контекст» (Там же. с. 92).
Но кафолическое — это не сумма поместного, а особый способ бытия, к которому человек приобщается в Церкви. Бог-Троица живет в любви и единстве, живет любовью и единством. А христианская  кафолическая Церковь — ничто иное, как икона или модель (действующая!) божественной любви и единства. Поэтому, когда мы говорим о «территориях» и, тем более, «границах», мы всегда должны помнить об условности этих понятий, помнить о том, что Церковь — это организм любви, организм, внутри которого нет «чужих» и «своих», национально-близких и национально-далеких…
3
Церковь сверх-национальна. Она строится не на базисе нации, национальных ценностей и культуры, а на базисе территории. Церковь освящает  территорию, землю. Но ей чужд языческий пафос «священной земли». Как чужда и идеология, выстроенная на этом пафосе. Будь-то интегральный национализм или идеология «православной цивилизации», которая пытается «переодеть» этот самый национализм в церковные ризы. (Не удержусь и вновь процитирую в этом контексте Митрополита Владимира: «“Святая Русь”, “священный эллинизм”… Изначально эти концепции формировались в лоне Церкви, но со временем они секуляризировались, превратились из общецерковных — в ценности национальные, идеологические, и, увы, часто друг другу противоречащие…»).

Национализм множество раз хоронили. Но это не помешало ему выжить и даже приумножить свои силы. Актуален национализм и сегодня. И все же, наша эпоха нанесла ему, кажется, сокрушительный удар. Нет, не идеологией либерализма. Вечных идеологий не бывает, а, следовательно, придет конец и господству идеологии либеральной. Сокрушительный удар по национализму и классическому национальному государству нанесла, скорее, информационно-телекоммуникационная революция, благодаря которой постиндустриальное общество на наших глазах превращается в общество информационное.

Церковь вечна в своем учении. Но не в своем устройстве, которое в той или иной мере приспосабливалось иерархами Церкви к конкретным историческим обстоятельствам. «Один город — один епископ», гласит древний канонический принцип. Не оспаривая его, хочу спросить: чему он служил? Кафоличности! Мир, в который пришел Христос, был многонациональным. Израиль ожидал Спасителя для одного народа: избранного Богом народа Израиля. Но Христос принес спасение для всех. Для иудеев и эллинов. Для народов, культура которых лежала в основе государственности Римской Империи. И для варваров, корабли которых осаждали Константинополь… Один город, одно евхаристическое собрание, один предстоятель этого собрания. Этот принцип должен был гарантировать универсальный характер последнего. И универсалистский формат самого христианства, которое изначально было обращено не к народам и классам, а к каждой отдельной личности.
*  *  *
В чём главный недостаток юрисдикционного плюрализма? Он угрожает кафолическому измерению Церкви и косвенно узаконивает этнофилетизм. Как четко сформулировал, прот. Иоанн Мейендорф: «Кафоличность Поместной Церкви предполагает в особенности, что эта последняя включает в себя всех православных христиан в данном месте» (Кафоличность Церкви).

Казалось бы, разве Кафолическая Церковь не состоит из суммы Поместных Церквей, подобно тому, как Организация объединенных наций состоит из государств-членов ООН? Здесь нужно всегда иметь в виду различие между двумя типами единства — единством онтологическим, которое возникает во Христе и Его Церкви, и единством ситуативным, политическим, которое свойственно политическим и общественным структурам, пусть и задуманном с такими благородными принципами как у ООН.

Последняя, хоть и декларирует в своём названии идею «объединения», на самом деле ставит перед собой более узкую цель: минимизировать разобщенность — предотвращать и устранять угрозы миру, подавлять акты агрессии и т.п. Церковь же это, скорее, не инструмент, а действующая модель для  достижения единства. Церковь не просто стремится к единству, она к нему таинственно приобщает. Формула «Кафолическая Церковь сегодня = 15 автокефальных Церквей» (или, если придерживаться греческой версии, 14 автокефальных Церквей) имеет право на жизнь в учебнике религиоведения. Но она некорректна с богословской точки зрения. Некорректна, ибо подлинная кафоличность достигается не путем сложения, вычитания или умножения, а через приобщение ко Христу. «Православная экклезиология, — пишет прот. Иоанн Мейендорф, — основывается на понимании, что местная христианская община, собранная во имя Христа, возглавляемая епископом и совершающая Евхаристию, является воистину “кафолической Церковью” и Телом Христовым, а не “фрагментом” Церкви или только частью Тела. И это так, потому что Церковь “кафолична” благодаря Христу, а не благодаря человеческому своему составу. “Там, где Христос, там кафолическая Церковь”[Игнатий Антиохийский. Послание к Смирнянам, 8,2]».

*  *  *
Итак, как мы видим,  у «юрисдикционного плюрализма» есть свой существенный недостаток: он умаляет кафолическое измерение Церкви. К счастью для Православной Церкви, эта проблема давно находится в центре внимания западных православных богословов и иерархов. С одной стороны, она уже получила должное богословское осмысление в трудах двух мыслителей Православной Церкви в Америке:  цитируемого нами выше протопресвитера Иоанна Мейендорфа и протопресвитера Александра Шмемана. С другой, живое стремление к единству, а также богословская критика подвигла иерархов Запада к осознанному выстраиванию институтов единства. В странах, где параллельно сосуществуют «национальные» православные юрисдикции, уже давно выработаны и действуют институты единства: практика сослужения иерархов из различных Поместных Церквей, конференции канонических православных епископов, разнообразные общеправославные форумы, научные и учебные центры, значимость которых выходит за границы «национального» православия.
Итак, западное православие стремится к единству, но на сегодняшний день, еще не способно окончательно воплотить его в своей церковной структуре. А что делается на территории бывшего СССР? Можем ли мы утверждать, что православие на Западе в бо́льшей мере подвержено недугу национализма, чем православие посткоммунистическое?

Теоретически и приверженцы украинской автокефалии, и сторонники канонического единства с Московским Патриархом предлагают одну и ту же модель церковного единства. Модель, которая предусматривает не только единство евхаристическое, в молитвах и таинствах, но и единство церковно-административное: под канонической властью Московского Патриарха, либо под властью (самопровозглашенного) патриарха Киевского. Более того, и мз уст сторонников Московского, и из уст сторонников (самопровозглашенного) Киевского патриархатов можно услышать критику в адрес идеи «юрисдикционного плюрализма».

Но вот, что характерно: проанализировав аргументы той и другой стороны, можно заметить, что «юрисдикционный плюрализм» критикуется преимущественно не за отход от древнего принципа «один город — один епископ», а за урон национальному единству. Причем, для одной стороны это угроза единству «русского мира» (культуры, цивилизации, нации — имена существительные к прилагательному «русский» могут быть самими различными, но смысл останется тем же). А для другой — угроза единству «украинской нации» и «соборной Украине».

4
В наше время, увы, легко заработать тот или иной ярлык. Достаточно перейти дорогу кому-то из богатых людей, способных оплатить услуги рекламного агентства, не брезгующего «черным пиаром». Или поставить под сомнение один из самочинных «догматов», исповедуемый нашими православными фундаменталистами. В этом случае услуги рекламистов будут даже лишними. Узнав, что вы, скажем, не верите в то, что ИНН или паспорт с электронным чипом это «код зверя», наши интегристы припишут вам такое количество «ересей» и «грехов», что на вашем фоне померкнет слава любого древнего ересиарха.

Меня, к примеру, часто упрекают, что я, якобы, являюсь лоббистом идеи национальной Церкви. Но я не только не являюсь таковым, но не разделяю самой концепции «национальной Церкви», видя в ней ни что иное, как порождение эпохи Французской революции. Церковь — действительно выше любых «национальных идей» и «ценностей»… А рецидивы языческой метафизики и вдохновляемого ею национализма в Церкви действительно нужно критиковать.

Но нельзя критиковать украинский национализм и умалчивать о том, что существует национализм русский. Нельзя критиковать Донцова и его весьма далекую от христианского мировоззрения доктрину интегрального национализма, и в то же время умалчивать о странных идеях любимого философа нынешних кремлевских идеологов — Ивана Ильина. В философской системе Ильина понятие нации оказывается настолько сакрализированным, что, по сути, подменяет собой Церковь. Оказывается, дары Святого Духа, даруются не только Церкви, не только конкретной личности, к ней принадлежащей, но и некоему светскому коллективу: нации. Причём не просто нации, а какому-то, якобы существующему в её лоне, «инстинктивному чувствилищу», которое («чувствилище»!) эти дары Святого Духа «творчески претворяет по-своему» («О христианском национализме»).
*  *  *
Предвижу упреки в свой адрес: защищая принцип «юрисдикционного плюрализма» митрополит Александр, якобы, пытается «обосновать» необходимость создания в Украине новой (скорее всего, «греческой») юрисдикции. Что же, я уже давно привык к тому, что некоторые «эксперты» по «моему вопросу» много лучше меня самого разбираются в моих мыслях и жизненных планах. И всё же замечу: цель, которую мы с моими единомышленниками ставим перед собой — это цель церковная, а не политическая или национально-культурная.

Я люблю свой народ, свою страну, её культуру и традиции. Но я помню и слова Христа:  «кто есть мати моя, и кто суть братия моя? ... иже бо аще сотворит волю Отца моего, иже есть на небесех, той брат мой, и сестра, и мати есть» (Мф. 12,48,50). И помню, как описывает образ жизни христиан послание к Диогнету: они
«живут на родине, 
но как иноземцы; 
участвуют во всем, как граждане, 
и все терпят, как пришельцы; 
всякая чужбина им — родина 
и всякая родина — чужбина»  
                                     (перевод А. Десницкого).

Политики говорят о создании «единой поместной» Церкви. А люди Церкви — о необходимости уврачевания раскола и восстановлении единства. Безусловно, каноническая, признанная мировым православием автокефалия и создание на ее основе единой церковной структуры в Украине являются одним из оптимальных вариантов решения пресловутого украинского “церковного вопроса”. Но, как можно понять, анализируя информацию, приходящую в Киев с Юга и Севера, мировое православие сегодня не готово к провозглашению украинской автокефалии (да и вообще к провозглашению любой новой автокефалии).

На Севере сегодня не готовы принять идею полной канонической самостоятельности Украины. А на Юге, не отрицая такой возможности в будущем, дают понять, что вопрос издания Томоса об автокефалии Украинской Церкви может серьезно рассматриваться не раньше, чем Украинское православие преодолеет раскол и соборно обратится с просьбой об автокефалии на Фанар.
Верю и знаю, что в ведомое Господу время церковное единство будет восстановлено. И надеюсь, что это произойдет на базе канонической автокефалии, которую будет признавать весь православный мир, включая и Русскую Православную Церковь. «История и современное положение Украинской Церкви, — писал мой усопший Авва Митрополит Владимир, — действительно дают нам основания надеяться, что в будущем наша Церковь обретет новый  поместный  канонический статус. Однако наш путь к чаемому церковному и национальному единству должен основываться не на каноническом самочинии, а на доверии к Вселенскому Православию, которое, искренне в это верю, в известное Богу время предоставит нашей Церкви и новый канонический статус, и подобающее ей место в диптихе Поместных Церквей» (Там же. С227-228).
5
Одна Поместная, организованная по территориальному принципу Церковь, которая бы объединяла в себе всех православных христиан, это даже не идеал, это каноническая норма. Но что делать, если воплотить в жизнь эту норму сегодня практически невозможно? Означает ли это, что мы, церковные иерархи, должны смириться с тем, что треть православных приходов в нашей стране отделены от общения со Вселенским православием? Или мы должны искать компромиссные варианты? Искать такие модели уврачевания церковного разделения, которые могли бы уже сегодня помочь отделившимся от нас братьям преодолеть изоляцию и восстановить спасительное единство со Вселенским православием.

Политики четко формулируют свою позицию. Для них важно, «оторвать» украинское православие от патриаршего центра в Москве, отделить православных христиан в Украине от «административного центра на территории страны-агрессора». Как можно относиться к таким целям? Говоря по совести, подобная позиция не только ошибочна с точки зрения экклезиологии, но и вообще нецерковная (ибо желание «отделить» или «оторвать» для Церкви нелегитимно, смысл бытия Церкви совершенно в ином: не отделять, а приобщать к благодатному единству во Христе).

У политиков одни приоритеты, а у нас, церковных людей — другие. Но мы должны не только критиковать ошибочные, превратные концепты политиков, но и указать на церковный, адекватный задачам и природе Церкви, способ решения главной проблемы Украинского православия — раскола. Существует мнение, что имеющее место в Украине церковное разделение — проблема исключительно политическая. А раз так, то и решать её нужно исключительно политическими инструментами. К примеру, дождаться прихода к власти очередного «православного» президента, который уже политическими методами понудит отделившихся вернуться домой, то есть в УПЦ (в единстве с Московским Патриархатом), от которой они в свое время отделились.

В Украине уже был свой «православный президент» — Виктор Янукович. Пинать ногами поверженных политических лидеров — любимое занятие для людей, у которых нет иных, более благородных, способов самоутверждения. Поэтому воздержусь от того, чтобы давать оценку «православности» Януковича и эффективности его политики по отношению к Церкви. Укажу лишь на то, что и Янукович, находясь много лет при власти, не смог «понудить» Киевский патриархат к самороспуску путём присоединения его духовенства и паствы к УПЦ.


Но если с проблемой не справился бывший президент, то кто тогда ее может решить сегодня? Русские танки в Киеве? Дальнейший раскол Украины на две — «пророссийскую» и «прозападную» - части? Безусловно, в России есть силы, которые хотели бы полномасштабной войны против Украины. Но чтобы не говорили о нынешнем российском лидере, это политик-прагматик («я прагматик с консервативным уклоном» несколько лет назад заявил о себе Путин в интервью в «Первому каналу» и Associated Press). А полномасштабная война с Украиной — это, прежде всего, непрагматично. Мало того, что в результате этого Россия окончательно будет изолирована от западного мира. Такое «присоединение» Украины может привести к полному краху современной российской государственности. 


Еще более нереалистичной выглядит перспектива создания «Малороссии», недавно озвученная лидерами самопровозглашенной ДНР.  Подобные инициативы приводят лишь к усилению патриотических настроений в Украине. «Если там — “Малороссия”, — будут рассуждать миллионы украинцев, — то здесь должна быть настоящая украинская Украина». Но каковы будут статус и судьба клириков Московской патриархии в этой сугубо украинской Украине? И не захочет ли украинское государство в одностороннем порядке, путем вмешательства в церковную жизнь, провозгласить Православную Церковь в Украине полностью независимой от Москвы? Тем более, что соответствующий исторический прецедент существует: в январе 1919 г. Директорией УНР был принят «Закон об автокефалии Украинской Православной Церкви и её высшего руководства».
УПЦ, Митрополит, Драбинко

Единство церкви и амбиции патриархов: когда объединятся православные в Украине?

татусегодня в украинском обществе активно обсуждается тема создания единой поместной церкви. Большинство людей под словом «церковь» подразумевают храм или другое помещение, где собираются верующие. В Библии же слово «церковь» (по-гречески «экклесия») обозначает не здание, а народный сход, собрание, то есть объединение людей. В Новом Завете четко написано, что Иисус установил Свою Церковь, то есть Свое собрание верующих.

О жизни с Христом, единстве церквей, противостоянии Московского и Константинопольского патриархов и роли Всеправославного собора в комментарии «Слову и Делу» рассказал митрополит УПЦ Александр (Драбинко).

Православный собор: настоящее

«Церковь по своей природе соборна. Если нет соборности – это уже не церковь. «Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них», – говорит Христос. Соборность – это живое присутствие Христа среди нашего христианского собрания. Именно соборным разумом всегда принимались решения и решались проблемы. Соборность - это природа церкви», - констатировал Драбинко.

Митрополит отметил, что каждая церковь сама по себе является равной.

«Несмотря на существование титула «Вселенский патриарх», каждая церковь ведет свои дела сама. «Вселенский» - это не единственный старший в христианской православной церкви. Он «первый среди равных» по чести», - уточнил он.

Конфликт церквей

«Всеправославный собор не стал причиной глобального конфликта церквей. В определенных регионах есть свое мировоззрение. Основной причиной недоразумений или несогласованностей стало отношение к понятию «экуменизм» и признание церковности в других христианских общинах», - объясняет Драбинко.







Мир движется к объединению. Это Божья заповедь – все должны быть едины, однако в современном мире людьми иногда управляют амбиции. Разъединение же – греховно.




«Все-таки надо принимать соборную мысль. Только тогда мы будем адекватно оценивать все происходящее. Ведь не обязательно наше мнение должно быть принято всеми. Люди должны прислушиваться друг к другу. Собственный эгоизм нужно обуздывать», - подчеркнул митрополит УПЦ.

Патриархи Константинопольский и Московский: еще не противостояние, но борьба за первенство.

«Поиск ответа на вопрос, кто для Украины является «матерью-церковью», сегодня весьма актуален. После политического падения Константинополя и подъема Москвы последняя взяла на себя так называемую функцию «третьего Рима», которую выполнял Константинополь. Определенная борьба существует, поскольку Москва всегда стремилась занять первое место в православном мире», - говорит Драбинко.

Митрополит подчеркнул, что в свое время еще Сталин хотел провести Всеправославный собор в Москве и сделать Московского патриарха первым по чести.

«Но история творится своим чередом. Все будет так, как угодно Богу, а не политикам», - отметил он.

Единая поместная церковь

«Создание единой поместной церкви невозможно, поскольку единая поместная церковь создана Господом нашим. Никто ее создавать не будет. Единственное, что нужно, - упорядочить и привести в канонический порядок статус структур, существующих на территории Украины. Только тогда можно говорить о единстве. Главный вопрос - восстановление единства христианского православного мира в Украине, а не создание новой структуры. Создать Церковь человек не может. Церковь создал Бог, а люди сломали единство и обязаны его восстановить. К этому имеет отношение Константинопольская патриархия, поскольку она сегодня является «матерью-церковью» для Украины», - анализирует Драбинко.

«Всеправославный собор на Крите может дать толчок к проявлению существующих недоразумений, но к будущему православия собор отношения не имеет. Нужно жить будущим. Проблема в том, что вопрос автокефалии, независимости религиозных структур у нас лежит в плоскости политических идей. Так было всегда, и, скорее всего, так и останется», - проанализировал Александр Драбинко.

Напомним, Православная церковь признаёт семь Вселенских соборов, последний из которых состоялся в VIII веке (Второй Никейский). Таким образом, Всеправославный собор прошел впервые за более чем тысячу лет. Идея проведения Всеправославного собора возникла в 1960-ые годы. Подготовка к нему велась в течение 55 лет. Всеправославный собор (официальное название — Святой и Великий Собор Православной Церкви) состоялся в июне 2016 года в городке Колимвари на Крите, Греция при участии предстоятелей и представителей 10 из 14 признанных поместных Православных церквей. После совместной подготовительной работы и единогласного решения о проведении Собора от участия в нём отказались четыре Церкви: Антиохийская, Грузинская, Болгарская и Русская. Сербская церковь также заявляла о намерении отказаться от участия в Соборе, но за несколько дней до открытия пересмотрела своё решение. Существуют официально озвученные противоречия между Церквями в оценке статуса Собора.

Председательствует на заседаниях Собора Святейший Вселенский Патриарх, Архиепископ Константинополя - Нового Рима. Сейчас это Варфоломей I.

Интервью  для "Слово и дело"

УПЦ, Митрополит, Драбинко

Законы 4511 и 4128 - комментарий Митрополита Александра

Генеральный секретарь Всемирного совета церквей пастор Олаф Фюксе Твейт направил письмо Президенту Украины Петру Порошенко с просьбой отозвать из Верховной Рады законопроекты № № 4511 и 4128, регулирующие государственно-церковные отношения в Украине.

Согласно им, церковь фактически отходит в управление государства, а Украинскую православную церковь  могут вообще запретить. Протестуя против принятия этих проектов, священники и верующие УПЦ 18 мая провели массовый митинг под стенами ВР. Неизвестно, что повлияло на руководство страны, на Банковой решили повременить с «церковными законами» – Рада сняла их с рассмотрения.

Нужно ли наделять «особым статусом» религиозные организации, руководящие органы которых находятся на территории страны-агрессора, и к чему это может привести – рассказал митрополит УПЦ МП Александр (Драбинко).

«Нет никакой целесообразности в подобных намерениях властей. Против уже выступили религиозные организации – не только украинские, но и из-за рубежа. Странно только, что предстоятель УПЦ МП Онуфрий молчит. В любом случае, очень маловероятно, что данные законы примут», - отметил Драбинко.

«Сам факт сегодняшнего противостояния, которое возникло между УПЦ и государственной властью в лице ВР, может свидетельствовать только об одном – о политических манипуляциях. УПЦ как религиозная организация, которая зарегистрирована в Украине и живет по законам Украины, имеет своим религиозным центром именно Украину. И ни в каких нормативных, правовых и законодательных актах, регулирующих наши церковно-государственные отношения с государством Украина, не указано, что религиозный центр УПЦ находится в Москве», - объясняет митрополит.

УПЦ, Митрополит, Драбинко

Поклонение Богу (Неделя 5-я по Пасхе, о самарянке). Проповедь Блаженнейшего Митрополит Владимира


Христос воскресе!

В беседе с самарянкой Господь Иисус Христос научает нас, как мы должны поклоняться или молиться Богу. “Бог есть дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине” (Ин.4,24).

Когда мы дома или в храме, стоя перед святыми иконами, изображаем на себе крестное знамение, преклоняем голову и колена, совершаем земные поклоны, зажигаем свечи и лампады, жертвуем на храм, украшаем его, тогда совершаем чествование, служение и поклонение Богу внешнее, наружное. Такое поклонение не есть еще поклонение духом и истиною, не есть еще сама молитва, а только наружная принадлежность ее, оно имеет цену только тогда, когда бывает выражением нашего душевного молитвенного настроения.

Истинная, духовная и спасительная молитва есть возношение ума и сердца к Богу, а в высшей степени- такое состояние души, когда она возносится к Богу, входит в ближайшее с Ним общение, беседует с Ним, имеет как бы один дух с Господом и от того ощущает неизреченную радость о Господе.

Если же сами мы не внимаем тому, что уста наши произносят на молитве, то как смеем надеяться, чтобы Бог внял нашей молитве. “Как же ты хочешь, чтобы Бог тебя слышал,- говорит блаженный Августин,- когда ты сам не слышишь, что перед Ним говоришь”. Сам Господь осуждает холодных рассеянных богомольцев: “Приближаются ко Мне люди сии устами своими, и чтут Меня языком, сердце же их далеко отстоит от Меня; но тщетно чтут Меня...” (Мф. 15,8-9).

Часто развлекают нашу душу в молитве суета, житейские заботы, греховные помыслы. Это происходит от того, что мы приступаем к молитве без благоговения, без предварительного приготовления к ней. Молитва наша будет рассеянной, если мы начинаем ее сразу после своих занятий, после пустых разговоров, плотских удовольствий, которыми наполнено все наше воображение. Перед молитвой важно напомнить себе, к Кому ты собираешься обращаться, перед Кем хочешь излить свои прошения, благодарения, славословия. Входя в храм для молитвы, необходимо вспомнить, что храм- место особого благодатного присутствия Божия, где “силы небесные с нами невидимо служат, где Царь царствующих и Господь господствующих приходит заклатися и датися в снедь верным”.

Господь повелевает нам поклоняться Богу, или молиться Ему, не одним только духом, но и истиною; не так, как бы мы вздумали сами служить Ему, а так, как учит Своим примером Господь, как установили апостолы Христовы и святые отцы и как велит нам служить Богу святая Церковь Христова.

Бог есть дух, говорит Господь жене самарянке, и поклоняться, молиться Ему нужно духом и истиной. Что значит поклоняться Богу духом? Для поклонения Богу мы по большей части собираемся в храмах. Но духом ли здесь поклоняемся Богу? Если мы молимся без усердия и внимания, рассеянно, если преклоняем голову, колена, устами произносим слова молитвы, а в душе не питаем чувства благоговения и мыслим совершенно иное, если телом стоим в храме, а духом блуждаем по торжищам мира, то это, очевидно, не есть поклонение Богу духом, потому что дух наш не участвует в таком поклонении. Напротив, когда дух наш невидимо беседует с Богом-Духом и входит в общение со всеми небожителями, когда он от земли возносится горе, от предметов видимых-к невидимым, когда мы горняя мудрствуем, имеем как бы один дух с Господом, когда дух наш пламенеет любовью к Богу, парит в мир духовный, тогда мы поклоняемся Богу духом.

Но поклонение Богу духом будет еще не полно, если оно не сопровождается поклонением телесным. “Прославляйте Бога и в телах ваших и в душах ваших” (1 Кор.6,20),-говорит слово Божие. Такое поклонение Богу есть уже поклонение истинное. Кто так кланяется Богу, тот кланяется истинно, правильно, кланяется так, как учит нас сегодня Господь.

Аминь.


Блаженнейший Митрополит Владимир (Сабодан)