УПЦ, Митрополит, Драбинко

Официальные встречи Митрополита Владимира в клинике «Обериг»

Доктора и медсестры этого медицинского учреждения отмечали, в своих интервью, что к Блаженнейшему практически ежедневно приходили посетители.

Количество встреч, формат и время, выделяемое для общения - все это, напрямую, зависело от состояния Киевского Митрополита.

______________________

Этот аспект истории «больничного периода» жизни Блаженнейшего важен для данного исследования, так как приём посетителей - одна из должностных обязанностей Предстоятеля УПЦ.

Моя задача - опираясь на конкретные факты, показать, что Митрополит Владимир, на тот момент, был работоспособен.

Источники информации для данного поста - официальный сайт УПЦ и портал «Фотолітопис УПЦ».

______________________

О том, сколько людей приходило к Блаженнейшему, как и о чем он беседовал с ними - можно писать отдельную книгу.

Поэтому, чтобы не перегружать читателя информацией, для освещения заявленной темы, я возьму ДЕВЯТЬ дней - наиболее насыщенных, в плане встреч.

И, наконец, у меня нет цели - поименно перечислить всех, кто в тот период приходил к Митрополиту Владимиру.

В данном посте, речь пойдёт лишь о тех людях, о которых, конкретно, говорится в интернет-ленте официальных новостей УПЦ того времени.

Хронологические рамки поста - период с 4 февраля 2012 года по 10 ноября 2013 года.

______________________

Итак:

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ

4 февраля 2012 года, промолиться за Литургией, в холле клиники «Обериг» и проведать Блаженнейшего Митрополита Владимира, пришли:

Read more...Collapse )
УПЦ, Митрополит, Драбинко

Архиепископ Александр: оптимист-администратор (интервью Правмиру 2012 год)

Личный секретарь Блаженнейшего Митрополита Киевского и всея Украины Владимира архиепископ Переяслав-Хмельницкий Александр (Драбинко) находится постоянно на виду не только по должности: будучи сам пользователем социальных сетей, он регулярно организует встречи активных киевских православных блогеров, в том числе и с Митрополитом Владимиром.

Личность же его, как и любого «администратора» (так он сам называет свою деятельность), остается несколько в тени.

Правмир предлагает начать личное знакомство с архиепископом Александром.

Read more...Collapse )
УПЦ, Митрополит, Драбинко

Віра і покаяння

За влучним висловом одного із православних богословів, «гріх – це духовна проказа, хвороба і язва, яка вразила всю людську природу і душу і тіло її. Гріх пошкодив всі три основні спосібності або сили душі: розум, почуття (або серце) і волю». Зцілити людину, зробити її знову зрячою до Божої правди прийшов  Христос Спаситель. 

Засвоїти  Його заслуги ми можемо лише увійшовши до заснованої Ним Церкви. Перше, що необхідно зробити при вході – постукатися до дверей, тобто покаятися, засвідчити розуміння власної недосконалості, попрохати про Його допомогу.

Перешкода богопізнання – підміна цінностей
Євангелист Лука в книзі Діянь апостольких говорив про те, що богопізнання в наслідок моральної загрубілості для древньоязичницького тогочасного греко-римского світу було неможливим.  Він писав: «не пізнав язичницький світ Бога, «хоча Він (Бог) і недалеко від кожного із нас» (Діян. 17:28). А апостол Павло уточнив, чому ж саме так сталося. 

А тому, що «були суєтними в своїх міркуваннях, і запаморочилося нерозумне їх серце; називаючи себе мудрими обезуміли» (Рим. 1:21-22). З тих пір мало що змінилося і в такій же сердечній суєті і власному мудруванні по законах світу цього живе наше суспільство і сьогодні. Суспільство з ревністю древніх язичників вклоняється сьогодні новим ідолам, яких пропонує сучасний світ. 

Read more...Collapse )
УПЦ, Митрополит, Драбинко

Царство Небесне

Всім добре відоме словосполучення «Царство Небесне». Власне, Царство Небесне – це те чого прагне кожна віруюча людина, це мета і результат нашого буття, нашого вдосконалення, нашого церковного шляху. Це повернення до втраченого на зорі людської історії Раю – безпосереднього богоспілкування, «найповнішого причастя в невечіньому дні Царства» Божого. 

Початок святого Євангелія, устами Пророка і Предтечі Господнього Іоанна, який провозвістив грядущого Христа, перше місце відводить  саме Царству Небесному: «покайтеся, бо наблизилося Царство Небесне»(Мф. 3:2). Що ж це за Царство і якими шляхами та методами воно досягається?


Царство Боже – наше добровільне і радісне служіння Богу


Слово царство в біблійних книгах має два значення: «правління царя» і «територія підвладна цареві». Згаданий нами євангеліст Матфей 32 рази використовує вислови Царство Небесне і 5 разів Царство Боже, інші євангелісти використовують лише словосполучення Царство Боже. Ці два висловами по своїй суті є тотожними. Царство Боже являє собою абсолютну владу або господство чи державу Бога над видимим і невидимим світом. Деякі місця священних книг  показують, що поняття Царство Боже має ще один смисл: це влада Господа Бога над нами, Якому ми себе з власної волі підкоряємо і якому добровільно і з радістю служимо. 


Царство Христове  «не від світу цього»


Read more...Collapse )
УПЦ, Митрополит, Драбинко

Гріх - перешкода на шляху до Бога

Навчаючи народ та проповідуючи  Євангеліє Царства Свого, яке не від світу цього, Господь наш Ісус Христос одного разу в Галілеї зійшов на гору, відкрив Свої уста і дав людству Закон цього Царства – Заповіді Блаженства. 

Серед Дев’яти заповідей є і така: «Блаженні чисті серцем, бо вони будуть бачити Бога» (Мф. 5:8). Отже, умовою бачення Бога - є сердечна чистота.  Проте, на заваді цьому стоїть гріх. 

Read more...Collapse )
УПЦ, Митрополит, Драбинко

Перший гріх. «Адамове вигнання»

«Сидить Адам навпроти Раю, і свою наготу, ридаючи, оплакує…»


«Іди і більше не гріши» - такі слова часто говорив Спаситель після того як зцілював людей. А отже тілесне здоров’я ставилося ним в прямий зв'язок і залежність від здоров’я духовного. 

Гармонія між ними була порушена нашими прабатьками в результаті їх гріхопадіння на зорі людської історії. «Однією людиною увійшов у світ гріх і гріхом смерть… в ньому (тобто в Адамі) всі згрішили» (Рим.5:12) – пише апостол Павло, пояснюючи нашу недосконалість, яку ми маємо внаслідок успадкованих результатів первородного гріха.

Людина – вінець Божого творіння

Створення людини стало  вершиною творчого процесу Бога. Людина, яка має тіло і душу, яка створена за образом і подобою Божою, явилася вінцем творіння, посередником між видимим і невидимим світами.  Створивши людину, Бог вводить її в рай, - сад, „насаджений в Едемі, на сході”. Рай був відданий у володіння людині, яка жила в повній гармонії з природою: вона розуміла мову звірів, і вони слухалися її. 

Людина мала настільки проникливий розум, що осягала суть речей, даючи при цьому їм назви і імена. Адам мав на обличчі, за висловом святих отців, „сіяння слави”, він був другом Божим, перебував у чистоті, володарював над своїмипомислами і блаженствував, він мав у собі Духа Божого, який наставляв його і навчав.

Перша заповідь

Бог дозволив людині вживати від усіх райських дерев, в тому числі і від дерева життя, що дарувало безсмертя. Лише плоди одного дерева пізнання добра і зла заборонив йому в їжу Господь, попередивши, що „пізнати зло” означає увібрати його в себе і відпасти від блаженства та безсмертя. Ця заповідь першого посту, першого утримання, була дана людині як випробовування, як виховання в людині послуху до свого Творця. 

Однак свободу людини Господь не обмежував. Їй було дано право самостійного вибору між добром і злом, хоча Бог і підказував яким повинен бути вибір, попереджуючи  про наслідки гріхопадіння. Однак, людина не витримала цього іспиту, і іспитом на повернення до раю стало все її майбутнє життя, яке відтепер отримало свій кінець.

Непослух Богу – першопричина гріхопадіння

Сам по собі, по своїй природі заборонений плід не був смертоносним, смертоносними були наслідки непослуху. Гріх звершився не тоді коли Адам і Єва вкусили від плода, а тоді коли вони вирішили це зробити, послухавши диявола, який говорив через змія, що і вони стануть як боги, знаючи добро і зло. 

Людина ослухалася Творця, і послухалася звабника.  Однак в словах останнього, якого Христос називає «чоловіковбивцею від початку і батьком брехні» (Ів. 8:44) була полуправда : людина дійсно пізнала, яке добро втратила, і яке зло придбала. Проте пізнала все це вже на власному досвіді, тягар якого ліг на її плечі. Божественна заповідь вказувала людській волі шлях, яким їй необхідно було слідувати, щоб досягти обожнення по благодаті. 

Людська ж воля обрала протилежне – людина захотіла стати богом без Бога. Уподоблення Богу, обоження, не можливе без Бога, і показником найбільшої гордості є устремління стати рівним Богу всупереч Йому. Першим, хто проявив цю гординю був диявол. Він же, із-за заздрості до наших прабатьків, спокусив їх тим самим, що звело його з неба до безодні – самодостатністю, бажанням жити без Бога, самому стати богом.

«Побачила Єва, що  дерево добре для їжі, і що воно принадне для очей і вожделенне, тому що дає знання, і взяла плодів його і їла, і дала також мужу своєму і він їв» (Бут. 3:6).

Самовиправдання – розвиток першого гріха

Переступивши заповідь люди були наказані насамперед своїм власним переступом. Розвиток першого гріха полягає в тому, що людина, замість того щоби розкаятися, намагалася виправдатися перед Творцем. Спочатку Адам ховається, потім складає всю відповідальність на Єву. 

І нарешті першопричиною свого гріха називає самого Бога, адже плід йому дала жінка, котру Він дав йому. Єва ж в свою чергу звинувачує змія. Не визнавши своєї провини в звершеному ними гріху, люди позбавляються можливості звільнитися від зла, воно вже знайшло ґрунт в їхніх серцях і почало вкорінюватися.

Наслідки гріхопадіння

Перебування прабатьків у раю стало неможливим і нестерпним для них же самих. Горіння совісті і небажання покаятися перетворюють людину із духовної в груботілесну, вона вже не може стерпіти присутності Божої і стала ховатися від Бога. Як результат, людина відвертається від Бога, відстороняється від Джерела свого власного вічного Життя. Вона добровільно поставить себе в положення, яке в результаті неминуче повинно було привести до розпаду, тління людської сутності. 

Видимим наслідком гріхопадіння став суд Божий, який завершився вигнанням прабатьків із раю. Наслідки гріхопадіння були катастрофічними для першої людини. Вона не тільки позбавилася блаженства і раю – змінилася й спотворилася вся  її природа. Людина після гріхопадіння стала глухою, сліпою, нагою, бездушною по відношенню до тих благ, від яких вона відпала. 

А окрім того, вона стала смертною, тлінною і обмеженою. Замість божественного і нетлінного знання, вона сприйняла знання тілесне. Гріх затьмив її духовні очі, а натомість відкрилися очі тілесні, коли людина втративши дитячу простоту,побачила що вона гола і засоромилася цього. В життя людини увійшли хвороби, страждання і скорботи. Людина стає смертною і саме цим Бог кладе межу безкінечному розростанню в ній гріха. Смерть стає благом для людини, вона не дозволяє їй впасти як дияволу в безодню зла і гріха.

Історія повторюється

Так і сьогодні, обираючи зло, людина відпадає від життя і „вмирає смертю” як про це попереджав Бог прабатьків; обравши добро, вона піднімається в довершеності і досягає найвищої цілі свого існування. 

А ціль людини, за вченням святих отців – це „обоження”, уподоблення Богу, усиновлення Йому, з’єднання з Ним – спасіння саме для цього він нас і створив.Біблейська розповідь про гріхопадіння допомагає нам зрозуміти всю трагічну історію людства і його теперішній стан, оскільки показує нам, ким ми були і в що перетворилися. 

Вона відкриває нам, що зло увійшло у світ не по волі Бога, а по вині людини, яка віддала перевагу диявольському обману, проігнорувавши Божу заповідь. Із покоління в покоління людство повторює помилку Адама, зваблюючись обманчивими цінностями і забуваючи про істинні – віру в Бога і вірність Йому.

УПЦ, Митрополит, Драбинко

Трагедия в Запорожье и требование церковного единства

На протяжении многих лет украинское общество старалось не замечать раскол, считая его проблемой «местного значения». Другими словами, проблемой значимой, преимущественно, для самих церковников. Мол, коль священники сами разделились, то должны и сами, согласно древним правилам, по которым они живут, найти и выход из этой ситуации…

Мы живем в информационную эпоху. Поэтому общество уже давно догадывалось, что «церковники» далеко не всегда и не во всем «живут согласно древним правилам». И все же уважение к церковным канонам и церковной традиции до последнего времени служило чем-то вроде универсальной «охранной грамоты» для людей Церкви. Вплоть до того, что работники ГАИ старались не выписывать штрафы священникам, а правоохранительные органы — не замечать проступков, совершенных лицами в сане. Молчаливый общественный договор предусматривал, что проступки людей Церкви нужно покрывать снисхождением. Не ради иерея Николая или архимандрита Василия, а ради Христа, которому они служат… С подобным же снисхождением общество относилось и к факту церковного разделения. Раскол вызывал недоумение и скорбь. И все же и политики, и общественные активисты считали, что вторгаться в дела Церкви не стоит: мол, там, в Церкви, всё устроено «по канонам», а нам, простым смертным, эти каноны не ведомы. А дальше был Майдан, на котором, как считается, родилось гражданское общество. Аннексия Крыма, которая на десятилетия вперед предельно усложнила взаимоотношения между Украиной и Россией. Военный конфликт на Донбассе, в который, увы, оказались вовлечены и местные священники, поначалу охотно благословлявшие сепаратистов. И, наконец, запорожский инцидент, моментально приобретший символическое значение в информационном пространстве и сознании миллионов украинцев.

Мать, стоящая на коленях перед священником. Мать умоляющая и не умолившая священника совершить отпевание ее погибшего ребенка, крещенного «в неканоническом храме». В какой-то другой ситуации — например, если бы дело касалось венчания в УПЦ пары, принявшей крещение в Киевском Патриархате — аргумент «простите, но мы не признаем таинств, совершенных за оградой официального православия» мог бы ещё и сработать. Или, во всяком случае, не привел бы к массовому осуждению священника и его церковной юрисдикции со стороны общества. Но только не в случае с ребенком, который трагически погиб в Запорожье.

Мы можем приводить любые «богословские аргументы», свидетельствующие, что православное церковное сообщество, иерархия которого не признается мировым православием, не может претендовать на полноту церковности. Но ни один из наших аргументов не убедит человека, знакомого с Евангелием, что Христос поступил бы также, как священник, отказавший погибшему ребенку в молитве…

Попробуем представить себе такой, с позволения сказать, «евангельский эпизод». Ко Христу, родившемуся в Иудеи и жившему по иудейским религиозным законам, пришла женщина-самарянка — представительница народа, веру которого иудеи считали «неканонической».

— Учитель! — обращается ко Христу эта «неканоническая», с точки зрения иудеев, женщина,— помолись над моим ребенком.

И слышит в ответ:

— Прости меня, женщина, но я не смогу помолиться о твоём сыне. Ведь мы, иудеи, не общаемся с самарянами. Да и наши первосвященники, не велят нам молиться вместе с самарянами…

Согласитесь, представить такой ответ из уст Христа невозможно. Более того, каждый, кто читал Евангелие от Иоанна и помещенный там рассказ об общении Христа с самарянкой (глава 4, стихи 4–42) помнит: Иисус не только к удивлению учеников общается с женщиной-чужестранкой, но и открывает ей свое мессианство.

Рис.Разговор Христа с самарянкой у колодца
Фото: ldsbookstore.com
Рис.Разговор Христа с самарянкой у колодца

Но если Христос поступил иначе, то зачем тогда ссылаться на древние канонические правила?.. Неужели правила, каноны, традиция дороже для нас, чем Сам Христос?

Раскол Церкви — это уже не проблема двух епископов в одной области и не двух священников в одном селе. Отныне, после случая в Запорожье, — это проблема матери, которой отказали в отпевании ее ребенка. А вместе с ней — и всего украинского общества.

А еще — это вызов Украинской Православной Церкви, к которой я принадлежу. Вызов, масштабы которого нам еще только предстоит осознать.

Мы привыкли к определенной степени доверия со стороны общества. Но в последнее годы и дни украинское общество посылает УПЦ сигнал за сигналом: не молчите, называйте вещи своими именами, сделайте хотя бы что-то для единства Украинской Церкви!

Когда тебе отказывают в доверии — это, прежде всего, обидно. Но «обидеться» и «отвернуться» от общества — это не только самый простой, но и самый неразумный выбор для будущего УПЦ. «Церковь — это корабль спасения, и тот, кто не успел вовремя вспрыгнуть на палубу, — должен пенять на себя», — говорят некоторые иерархи. Но с богословской точки зрения эта метафора всегда была сомнительной. Ведь, согласно Евангелию, Христос не за тех, кто был «на палубе спасения». Он умер за тех, кто был «за бортом», за тех, у кого не было никаких шансов на спасение без Него.

Каноны — безусловно, важная для церковной жизни вещь. Но ни один из канонов Церкви не стоит выше Христа и Его любви. Церковь всегда говорит о себе, что она ведет людей к полноте любви и единства с Богом. Но как мы можем вести людей к единству и любви, — а тем более, к их полноте — если мы сами не воплощаем в жизни эти дары? Если мы сами разобщены, разделены, расколоты?

Фото: fakty.ictv.ua

Не буду скрывать: узнав о трагическом случае в Запорожье, я сразу же, еще 6 января, помолился о душе новопреставленного младенца на Божественной Литургии. Не скрою и другого: мне стыдно за поступок своего собрата, стыдно за то, что он не смог вместить в свое сердце боль другого человека, не нашел слов утешения, и тем оттолкнул от Церкви не только родителей ребенка, но и множество других людей. Но в этой ситуации виноват не только один конкретно взятый священник. В ней виноваты все мы: каждый епископ и каждый священник УПЦ (а по большому счету и каждый епископ и священник УПЦ КП), которые на своем месте не делают все, от них зависящее, ради единства Украинской Церкви.

Ни Рим, ни Москва, ни Константинополь не смогут сами по себе или даже сообща привести разделенную Православную Церковь в Украине к миру и единству. Не справится с этой задачей и украинское государство. Преодолеть раскол можно только с помощью Божией и только самим украинцам — священникам, епископам и мирянам. А также гражданскому обществу, которое должно максимально прозрачно обозначить свою позицию в этом вопросе: только преодолев свое собственное разделение, Церковь сможет помочь делу примирения нашего многострадального народа.

В конце тридцатых годов в Париже было опубликовано прекрасное эссе преподобной матери Марии (Скобцовой) — святой монахини-эмигрантки, казненной в газовой камере немецкого концлагеря Равенсбрюк накануне Пасхи 1945 г. (по одной из версий, мать Мария вошла в камеру вместо своей соседки по лагерю). В этом,ставшем сегодня классическим, эссе «Типы религиозной жизни», мать Мария выделяет 5 религиозно-психологических «типов» в современном ей русском Православии: 1) синодальный тип благочестия (рассматривающий православие как часть русской государственнической идеи); 2) уставщический тип (где абсолютизируется буква или канон религиозного закона); 3) эстетический ; 4) аскетический ; 5) Евангельский .

Священник, отказавшийся отпеть трагически погибшего ребенка, исходя из мотивов его поступка, кажется нам ярким примером уставщического типа благочестия, который через восемь десятилетий, прошедших с момента написания эссе, приобрел широкое распространение среди постсоветского православного духовенства. Но беда в том, что и представители других «религиозных типов» по тем или иным причинам могут легко оказаться противниками церковного примирения. Российские и украинские «синодалы» сойдутся в непримиримом споре о «национальной идее». Утонченные эстеты будут изо всех сил противиться «варварским» переводам с «боговдохновенного» и «богословски точного» (но непонятного большинству прихожан) славянского языка на понятный (но «обыденный» и «богословски-неточный») современный украинский язык. «Буквоеды-у ставщики» найдут тысячу и один древний канон, при помощи которых без ножа зарежут любую реальную модель восстановления церковного единства. В свою очередь, партия монахов- аскетов заявит, что спасение«канонически-утопающих» есть дело рук самих «канонически-утопающих»…

Фото: inforesist.org

Картина может показаться безнадежной, а дело восстановления церковного единства — абсолютно бесперспективным. Но, к счастью, в реальной жизни представители всех 4 типов благочестия в той или иной мере причастны к пятому — евангельскому — типу религиозности. В своем «чистом» проявлении евангельский тип в современном православии, увы, не слишком распространен. (Хочу подчеркнуть — речь не о том, что большинство православных не читают Евангелия или не стремятся по нему жить; проблема в том, что немногим из нас, к сожалению, эта заповеданная Христом жизнь по Евангелию до конца удается). И в « аскете», и в « уставщике», и в « эстете» — в той или иной мере живет дух человека Евангелия , дух человека, для которого дороже всего в Православии не изысканное византийское искусство, не древнее богослужение или канон, а живое Присутствие Самого Христа, открывающего нам Себя в Евангелии...

Я не знаю лично отца Евгения Молчанова — священника из Запорожья, который отказался помолиться над погибшим ребенком. И я не могу ни в коей мере одобрить его поступок: ни с точки зрения соблюдения канонов (поскольку, если о. Евгений расценивает Киевский Патриархат как схизму или раскол, он должен помнить о существовании 1-го правила св. Василия Великого, гласящего: «…крещение раскольников, яко еще не чуждых церкви, приимати»); ни с точки зрения паст ырской (поскольку, о. Евгений не выполнил своей главной обязанностине проявил пастырской любви и не утешил людей в горе); ни с точки зрения христианской этики (ибо, как я уже писал выше, мне невозможно себе представить, чтобы Христос поступил также, как о. Евгений, отказав матери-«самарянке»). Но я хочу верить, что и в этом человеке, в этом священнике (который несет крайне психологически нелегкое послушание настоятеля храма при детской больнице) жив евангельский дух, жив дух любви Христовой, который рано или поздно приведет его к тому, что он переосмыслит свой поступок.

Фото: Макс Требухов

В единой Церкви заинтересованы все: и сама Церковь, и гражданское общество, и украинское государство. Мы все стремимся к воссозданию церковного единства: к преодолению раскола и дальнейшему совместному бытию в лоне единой, канонически независимой, признанной мировым православием Церкви. Но у каждого из нас есть свои особые, собственные интересы в этом проекте. Украинское государство заинтересовано в единой и независимой от Москвы Церкви как в инструменте объединения нации и сакрализации национальной государственности. Церковь (пусть даже сегодня это еще до конца не осознал ее епископат) заинтересована в единстве, ибо раскол глубоко компрометирует саму православную традицию в глазах общества. Наконец, гражданское общество заинтересовано в единой Церкви, ибо только единая Церковь может успешно морально противостоять деструктивным тенденциям власти: воровству, коррупции и порожденному ими жесточайшему социальному неравенству, которые ныне захлестнули нашу страну.

Государство заинтересовано в автокефалии как в атрибуте полноценной национальной государственности (и этот концепт, заметим, в эпоху глобализации выглядит довольно таки архаично). Но автокефалия — это еще и самый простой и, кажется, единственный способ обрести церковное единство, а с помощью этого единства — и новые возможности оздоровляющего влияния Церкви на общество и государство.

«Война на Востоке — это только одна часть проблемы, — сказал мне недавно мой товарищ-священник. — А другая, не менее трагическая её часть, заключается в том, что мои дети-студенты мечтают эмигрировать из страны». — «А почему они хотят уехать?» — удивился я, поскольку хорошо знаю семью этого священника. И получит простой и страшный для всех нас ответ: «Они любят Украину, но не верят, что гражданскому обществу удастся победить государственную политику воровства и коррупции».

Церковь постоянно публично осуждает коррупцию и коррупционеров. Но много ли значат слова епископов и священников, которые не могут решить свои собственные проблемы? Мы все устали от политического популизма. Но как нам призвать к ответственности политика-популиста, если мы, «церковники», сами не способны в своей жизни воплотить слова Христа о единстве, самоотречении, чистоте жизни? Как, наконец, разделенная Церковь может помочь объединить страну?..

Фото: Макс Требухов

«Альтернативы церковному единству нет», — регулярно заявляют высокие представители всех Церквей. Но запорожский инцидент показал, что «альтернатива», увы, существует. И эта альтернатива, к сожалению, заключается не в сохранении нынешнего status quo, а в маргинализации Украинского православия. Маргинализации, которая, прежде всего, затронет ту его часть, которая церковному единству будет противиться.

P . S . Пока я писал этот текст, украинские СМИ сообщили о двух новых новостях, связанных с трагедией в Запорожье. Первая новость пришла из США. Архиепископ Даниил Памфильский, иерарх Украинской Православной Церкви в США, который недавно посетил Украину в качестве личного представителя Вселенского Патриарха Варфоломея, 6 января во время праздничного богослужения по случаю навечерия Рождества Господня в приходе Пресвятой Троицы в Бенсенвилл (штат Иллинойс, США) помолился за упокой души погибшего в Запорожье младенца Евгения. Вторая новость пришла из Запорожья. Священник Евгений Молчанов сделал новое заявление: «Я, к сожалению, не первый раз сталкиваюсь с тем, что люди крестят детей в Киевском патриархате — и после этого дети погибают. Есть каноны церкви, апостольские правила. Этими правилами руководствуются священнослужители во всем мире. Если бы я отпел этого ребенка, с меня бы владыка снял сан. Но даже это не так страшно. Меня бы покарал Бог». Признаться, я даже не знаю, как комментировать это заявление священника. У меня просто нет слов, и я могу лишь призвать своих читателей к молитве. Призвать вас молиться о том, чтобы Божия любовь приняла в свои объятия ребенка, вразумила моего коллегу-священника и помогла всем нам преодолеть церковное разделение.

Левый Берег

УПЦ, Митрополит, Драбинко

Украинский язык в УПЦ: вопрос решенный

В настоящее время в УПЦ допускаются богослужения на украинском языке, а также на языках национальных меньшинств; вопрос проповеди на украинском языке в УПЦ "полностью решен".

Об этом "Обозревателю" рассказал митрополит Переяслав-Хмельницкий и Вишневский УПЦ МП Александр Драбинко.

В контексте языкового скандала, имевшего место в Запорожской епархии, митрополит сообщил о том, что право совершать богослужения на украинском языке или на языке нацменьшинств УПЦ МП получила "еще на Соборе Украинской православной церкви в 1991 году, затем это право было подтверждено в 1995 году при митрополите Владимире".

Таким образом, если большая половина прихожан желает, чтобы богослужения проводились на украинском языке, их желание удовлетворяется. В противном случае службы проходят на церковнославянском языке, но при этом проповедь звучит на современном языке, - подчеркнул Александр Драбинко.

"Вопрос с проповедью по-украински полностью решен. Кстати, на последнем епархиальном собрании митрополит Онуфрий сказал, что проповедь можно читать по-украински, если паства этого желает. Главное, чтобы язык проповеди был понятен большинству прихожан", - пояснил он.

"Мы не говорим об украинизации богослужения исключительно потому, что это часть патриотического воспитания. Богослужение – это не патриотическое воспитание. На первом месте в нем понятность Слова Божьего для паствы, а на втором месте – воспитательный момент", - сказал митрополит.

"Но также понятно, что, если в Украине государственный язык украинский, то его должны знать и наши граждане", - заметил он.

Таким образом, на сегодняшний день в большинстве регионов Украины верующие УПЦ могут выбирать между церковнославянским и украинским языком богослужения, а в районах компактного проживания национальных меньшинств проводить богослужения на этих языках. Так, "на Буковине очень много румыноязычных приходов, они служат на румынском языке. В Закарпатье в некоторых приходах богослужение совершается на венгерском языке", - сообщил митрополит.

Александр Драбинко также рассказал: поскольку в его епархии количество русскоязычных и украиноязычных прихожан примерно равно, половину богослужений он проводит на церковнославянском, а половину – на украинском. При этом "проповедь у нас всегда только на украинском". "Если раньше Киев был преимущественно русскоязычным, то в последние годы Киев заговорил по-украински", - заметил он.

Митрополит также рассказал, что в настоящее время к печати готовится "Служебник" на украинском языке, переведенный и отредактированный "профессиональными литургистами и знатоками греческого языка".

УПЦ, Митрополит, Драбинко

Путин, введи войска в Киев? Анатомия провокации

Действия активистов общественной организации "С14", организовавших акцию у стен Киево-Печерской лавры, могут быть использованы спецслужбами России в собственных целях.

Такое мнение "Обозревателю" высказал митрополит Переяслав-Хмельницкий и Вишневский УПЦ МП Александр Драбинко.

Комментируя акцию, организованную "С14" под лаврой, которая прошла под лозунгом: "ФСБ, прочь из лавры!" митрополит заметил: "Я отношусь к этой ситуации двояко, поскольку не знаю ее организаторов".

По его мнению, активисты избрали не лучший формат для донесения своих убеждений. "Ряженый "Путин", оскорбительные фразы в адрес священников, удары по капоту машины… Священнику, которые выезжал на своем авто после службы в соборе, побили машину. Это не совсем правильная форма выявления протеста. Если люди уверены в своей правоте, надо поступать иначе", - уверен митрополит.

"Парни поступили не совсем правильно. Надо было просто подойти к владыке Павлу, поговорить с ним", - добавил он.

Митрополит также рассказал о том, какие ассоциации возникли у него в связи с событиями 8 января. "Подобная ситуация была в феврале 2014 года. Когда Янукович бежал, был так называемый мнимый захват лавры. Тогда российские СМИ заявили о том, что "лавру захватили" и призывали: "Путин, введи войска". В этот раз с заявлением выступил Селиванов – дескать, мы приедем из Луганска защищать лавру. Началась мобилизация общины для защиты лавры".

"Не имеет ли это событие двоякого значения? Ведь то же ФСБ может кричать: "ФСБ, прочь из лавры!" - заметил он.

Митрополит предположил, что "сами парни, которые проводили акцию, возможно, не осознавали, что их могли использовать".

Говоря о наличии на территории лавры "тиитушек", о чем заявили "С14", он сказал о том, что "следует разделять монастырь и те организации, которые там находятся". "Есть верхняя лавра, музейные помещения и помещения, которые сдаются в аренду, которые не имеют никакого отношения к монастырю". Вместе с тем митрополит признал, что в свое время "титушки" действительно "тусовались" на территории Киево-Печерской лавры.

УПЦ, Митрополит, Драбинко

Еще раз об «украинских решениях» Собора

«Автокефалия», «автономия» или «независимость в управлении с правами широкой автономии»? Думается, для большинства наших читателей не понятно, чем именно отличаются эти три модели устроения «поместной» церковной жизни. С «автокефалией» и «автономией» еще как бы все более-менее ясно. Это как полная независимость государства и политическая автономия: право жить согласно своим законам. (Так в античную эпоху жили греческие полисы, которым древний Рим даровал право существовать по своим законам, но под контролем римской администрации. Или как жила — а де-юре и продолжает жить — автономная республика Крым в составе Украины). А «независимость с правами широкой автономии»? Рискнем провести некую политическую аналогию и здесь. Подобный церковный статус — это как бы аналог переходного статуса Украины в период с июля 1990 по август следующего года: от Декларации о государственном суверенитете (призванной гарантировать интересы украинского народа в условиях нахождения республики в составе СССР) до Акта провозглашения независимости (принятие которого стало первой вехой полноценной украинской государственности).

Каким образом повлияли на канонический статус Украинской Православной Церкви решения последнего Архиерейского Собора в Москве? Несколько дней назад российские и украинские СМИ облетела сенсационная новость: УПЦ обрела «новый уникальный статус». Затем пресс-секретарь Патриарха Московского священник Александр Волков отметил, что УПЦ остается самоуправляемой частью Московского Патриархата, а изменения в Уставе РПЦ носят исключительно технический характер и не повлияют на статус Украинской Церкви. Позже, уже в украинских СМИ, распространилась информация о том, что, по мнению экспертов, «новый статус» не расширил, а, скорее наоборот, сузил права УПЦ.

Что же произошло на самом деле?

30 ноября этого года в своем докладе на Архиерейском соборе РПЦ в Москве Предстоятель УПЦ Блаженнейший Митрополит Киевский и всея Украины Онуфрий сообщил, что полагает «необходимым подчеркнуть особый статус Украинской Православной Церкви, выделив его в Уставе Русской Православной Церкви». Как известно, в составе Московского Патриархата существует несколько Церквей, статус которых определен как «самоуправляемые»: Латвийская, Эстонская и Православная Церковь Молдовы. На первый взгляд, Украинская Православная Церковь – такая же самоуправляемая Церковь, как и упомянутые. Здесь, впрочем, имеет место некий нюанс: в отличие от упомянутых самоуправляемых и автономных Церквей, УПЦ также является «независимой в своем управлении» и пользуется «правами широкой автономии».

Предложение Предстоятеля УПЦ было вполне логично: поскольку УПЦ объективно выделяется из ряда других самоуправляемых и автономных Церквей Московского Патриархата, ее статус целесообразнее прописать в отдельной главе Устава РПЦ «Украинская Православная Церковь». Четко указал в своем докладе Митрополит Онуфрий и те положения, которые, по его мнению, стоит отнести к такой отдельной главе:


  • Украинской Православной Церкви предоставлена независимость и самостоятельность в ее управлении (Определение Архиерейского Собора РПЦ от 25-27 октября 1990 года);

  • Украинская Православная Церковь является независимой и самостоятельной в своем управлении с правами широкой автономии;

  • В своей жизни и деятельности Украинская Православная Церковь руководствуется Определением Архиерейского Собора Русской Православной Церкви об Украинской Православной Церкви 1990 г., Грамотой (Томосом) Патриарха Московского и всея Руси 1990 г. и Уставом об управлении Украинской Православной Церкви.

Не будем вдаваться в подробности упомянутых выше уставов и документов. Заметим только, что здесь собраны все соборные постановления РПЦ и УПЦ, регламентирующие статус и права нашей Церкви. Итак, на Соборе в Москве Блаженнейшим Митрополитом Онуфрием было внесено рациональное предложение, которое могло бы внести дополнительные акценты к существующему каноническому статусу УПЦ. А далее… случилось нечто удивительное. Одобрив предложение Предстоятеля УПЦ, Собор принимает специальное «Определение про внесение изменений в Устав РПЦ». Где предложения Предстоятеля почему-то «обрастают» каноническими «подробностями», которые, увы, не расширяют, а, напротив, ограничивают права УПЦ.

Новое — это хорошо забытое старое. Едва прочитав текст «Определения», я сразу же вспомнил события 2011–2012 годов, связанные с попыткой Москвы не допустить расширения прав УПЦ, зафиксированных в «Уставе про управление УПЦ» (принят Архиерейским Собором УПЦ в декабре 2007 г. и утвержден Собором нашей Церкви в июле 2011 г.).

Здесь необходимо упомянуть о позиции почившего Предстоятеля УПЦ. Митрополит Владимир, как известно, был сторонником поэтапной эволюции УПЦ в сторону расширения ее канонических прав. Блаженнейший не был властолюбивым человеком и никогда не ставил перед собой цель стяжать полноту власти в Церкви. Вместе с тем, почивший Предстоятель четко осознавал, что в новых социально-политических условиях УПЦ не может оставаться «филиалом» Московского Патриархата в Украине, а должна постепенно эволюционировать к полной канонической независимости. Заветной мечтой Митрополита Владимира было восстановление единства Украинской Православной Церкви, разделение которой произошло в конце 80-х – начале 90-х годов ХХ века. Блаженнейший осознавал, что церковное движение за автокефалию, структурированное в самопровозглашенный Киевский Патриархат, может вновь войти в состав РПЦ только в одном единственном случае: если Украина потеряет свою государственность и снова станет частью Российской империи. Такой судьбы Митрополит Владимир для своего народа отнюдь не желал. Он жил и управлял Украинской Церковью без оглядки: а что будет, если Украины не будет? Не желал Митрополит Владимир и другого: спровоцировать дальнейший раскол в УПЦ на основе борьбы за/против автокефалии. В этих непростых исторических условиях Блаженнейший выбрал для своей Церкви путь эволюционного развития. Изо дня в день, от документа к документу, Митрополит Владимир стремился закрепить такой статус УПЦ, который бы позволил украинскому епископату самостоятельно упорядочивать церковную жизнь, а впоследствии безболезненно и бесконфликтно перейти к статусу полной канонической независимости.

Утверждение «Устава про управление» было эпохальным вехой на этом пути постепенного усовершенствования канонического статуса УПЦ. Устав не только провозглашал, что УПЦ «является самостоятельной и независимой в своем управлении и устройстве». Он также предложил новый — неконфронтационный — механизм воплощения этой самостоятельности и независимости. Но в жизнь Церкви вмешалась политика. Причем политика самого неприятного свойства: псевдорелигиозная. На Соборе 2011 г. против Митрополита Владимира и его курса выступил Виктор Нусенкис — донецкий бизнесмен, церковный меценат и, увы, человек с конспирологическим способом мышления, которому везде мерещились «заговоры» против Бога, Церкви и «единой и неделимой» России. Действовал ли Нусенкис по собственной инициативе? Или атаковать Предстоятеля УПЦ ему посоветовал кто-то из влиятельных деятелей соседнего государства? Сегодня это уже не столь важно. Ведь в результате в определенных церковных кругах Москвы действительно пришли к выводу: Митрополит Владимир «молча» провозгласил независимость. Устав решили изменить, для чего туда были внесены такие «дополнения» и «исправления», которые унифицировали его с Уставом РПЦ и сузили канонические права Украинской Церкви. Началось печальное противостояние, когда Москва, видимо не вмешиваясь в ситуацию, начала действовать с помощью двух влиятельных иерархов УПЦ – митрополита Донецкого Иллариона (главы Комиссии по изучению изменений и дополнений к Уставу об управлении УПЦ) и митрополита Одесского Агафангела.

Не будем здесь пересказывать историю этой борьбы. Все это уже часть истории. Отмечу лишь, что тогда Митрополит Владимир не стал отвечать «войной на войну», а поступил как подлинный человек Церкви: задействовал механизм соборности. 31 мая 2012 года Предстоятель УПЦ направил письмо к 46 епископам УПЦ с просьбой высказаться относительно возможных уставных изменений. 33 украинских архиерея дали на письмо Митрополита письменный ответ. Причем большинство опрошенных четко высказались против изменений в Уставе, предлагаемых главой упомянутой Комиссии (на самом деле, как позже подтвердилось документально, все «изменения» и «дополнения» принадлежали не ему лично, а были разработаны в Москве).

Канонические права УПЦ удалось отстоять. Но борьба за «суверенитет» УПЦ была для больного Предстоятеля УПЦ нелегкой ношей. Блаженнейшему оставалось жить всего два года… Будучи секретарем Предстоятеля УПЦ в то время, я, чем мог, помогал Блаженнейшему в его деле отстаивания канонических прав и статуса УПЦ. А теперь представьте мое удивление, когда, читая текст недавнего «Определения», я понял, что большинство «дополнений», которыми обросло предложение Митрополита Онуфрия, — это фактически те самые «дополнения», которые еще в 2011 году влиятельные московские функционеры хотели внести в Устав УПЦ через Комиссию по «изменениям» и «дополнениям».

Решения Поместного и Архиерейского Соборов являются обязательными для УПЦ (пункт 10 «Определения»). УПЦ получает святое миро от Патриарха Московского и всея Руси (там же, пункт 13). Устав УПЦ утверждается Предстоятелем УПЦ и одобряется Патриархом Московским и всея Руси (там же, пункт 3). Имя Предстоятеля УПЦ поминается во всех храмах УПЦ после имени Патриарха Московского и всея Руси (там же, пункт 6). Не буду вдаваться в анализ этих решений, которые, по мнению экспертов, не расширяют, а, наоборот, сужают круг канонических прав Предстоятеля и епископата УПЦ. Однако, хочу отметить, что весь этот круг проблем уже обсуждался при жизни Блаженнейшего Митрополита Владимира, которому с Божией помощью удавалось защитить свое видение устройства церковной жизни в Украине в сторону расширения канонических полномочий украинского епископата.

Каждый руководствуется собственной совестью, собственным пониманием иерархической субординации и, в конце концов, собственным пониманием исторической ситуации, в которой мы все живем. Пять лет назад митрополиты Илларион и Агафангел высказали свое видение и свое мнение по поводу разделения канонических полномочий между Киевом и Москвой. И, когда это видение и это мнение не совпали с видением и позицией Митрополита Владимира, он, хотя и не без боли, воспринял эту ситуацию. Ведь Блаженнейший никогда не запрещал украинским епископам жить по собственной совести и представлениям. Предоставляя свободу не только «сильным и влиятельным», но и всем остальным…

Не хочу и не буду никого осуждать. Тем более, далек я от мысли осуждать Блаженнейшего Митрополита Онуфрия. Всем, кто знает нынешнего Предстоятеля УПЦ, хорошо известно — это человек аскетической жизни и молитвы, который раз и навсегда определил для себя, что его интересуют не внешние, правовые проблемы церковной жизни, а ее содержание, то есть богообщение. К тому же, разве в интересах Блаженнейшего Митрополита Онуфрия суживать свои права как Предстоятеля и права собора епископов УПЦ? Тем более сегодня, когда УПЦ пребывает в фокусе внимания гражданского общества, попрекающего нас московской «канонической пропиской».

Понимаю, все понимаю… На Собор было вынесено предложение: поддержать прошение Митрополита Киевского и вся Украины, и епископат единодушно поддержал это прошение, голосуя за «Определение». Однако, такие документы не возникают сами по себе. Как и у каждого другого текста, у них должен быть автор. Или, точнее, коллектив авторов, поскольку документы такого рода, как правило, разрабатываются не единолично, а при участии группы экспертов и видных церковных деятелей. Вот эта группа церковных деятелей и экспертов, собственно, и несет — как минимум, частично — ответственность за дальнейшую судьбу УПЦ в современном украинском обществе.

Собор имел исторический шанс – не в заголовках СМИ, а на самом деле усовершенствовать канонический статус УПЦ. Это могло быть оптимальное для церковной жизни в Украине решение, решение, которое бы обязательно вошло в историю мирового православия. А именно одобрение автокефального устройства Украинской Церкви, которое бы позволило ей ликвидировать возникший на базе борьбы за автокефалию раскол. И это могло бы быть решение промежуточное и менее смелое, но тоже полезное для нашей церковной жизни — дать Украинской Церкви канонические права, аналогичные тем, которыми она пользовалась в составе Константинопольского Патриархата (когда Православная Церковь в Украине пребывала в юрисдикции Константинополя, но де-факто пользовалась объемом прав, аналогичным правам автокефальной Церкви).

Ни первого, ни второго, увы, не случилось. А принятое решение, к сожалению, стало скорее шагом назад, нежели шагом вперед. Ведь права УПЦ, которые отныне четко зафиксированы в Уставе РПЦ, напоминают скорее не права автокефальной, полуавтокефальной или полноценно автономной Церкви, а ограниченную автономию. Вернее, устроение церковной жизни «на основе автономии», которое было провозглашено в «Положении о временном высшем управлении Православной Церковью на Украине» (принятом на второй сессии Всеукраинского Православного Собора 1918 года и впоследствии, с определенными уточнениями, одобренном Всероссийским Поместным Собором и Святейшим Патриархом Тихоном).

«Определение», которое недавно принял Собор, в некоторой мере созвучно с этим важным в истории нашей Церкви документом. Но разве «Положение» 1918 года смогло обезопасить Православную Церковь в Украине от масштабного церковного раскола? Вспомним историю. Пройдет лишь три года после провозглашения этих «начал автономии», и сторонниками автокефалии будет создана «Украинская Автокефальная Православная Церковь» (октябрь 1921 г.). Возникнет УАПЦ — структура, с которой начнет существовать образованный на базе самопровозглашенной автокефалии раскол. Получит начало разделение, которое, к сожалению, существует и поныне: без малого сто лет! Разделение, которое, скорее всего, будет существовать до тех пор, пока Украинская Церковь не обретет уже соборно провозглашенную и каноническую (признанную полнотой мирового православия) автокефалию.

Я осознаю непростые обстоятельства, в которых живет сегодня фактически ставшая государственной Православная Церковь в России. И понимаю, что в этих особых условиях Русская Церковь не может исключительно самостоятельно, без предварительного согласования с государственной властью, положительно решить украинский церковный вопрос: согласиться на то, чтобы Украинская Православная Церковь отныне беспрепятственно строила свою жизнь на основе полной канонической независимости.

Но, принимая обстоятельства других, я жду аналогичного понимания и нашей ситуации. Призывая церковных деятелей России также понять и принять и нашу позицию — позицию епископов, духовенства и мирян УПЦ, которые, продолжая линию Блаженнейшего Митрополита Владимира, стремятся к усовершенствованию канонического статуса УПЦ. Другими словами, стремятся к законной канонической автокефалии, на основе которой могли бы объединиться в лоне единой канонической Церкви все православные христиане нашей страны.

Мы не стремимся к разделению, не стремимся подчинить церковную жизнь светским ценностям и институциям. Наша цель — преодоление существующего в Украине церковного разделения. Мы стремимся к единству. Стремимся к тому, чтобы Украинская Православная Церковь возобновила свое единство и стала равноправной Церковью-Сестрой в единой семье Поместных Православных Церквей.

Вскоре нас ждет печальный юбилей: столетие церковного разделения, возникшего в процессе борьбы за автокефалию. Сто лет! Не время ли, в конце концов, упразднить схизму и восстановить заповеданное Богом церковное единство?

Митрополит Александр (Драбинко) специально для «Слова и Дела»