Митрополит Олександр (Драбинко) (ol_drabinko) wrote,
Митрополит Олександр (Драбинко)
ol_drabinko

О НАЦИОНАЛЬНОМ И КАФОЛИЧЕСКОМ - Часть 2


6
Итак, надеется на то, что проблема разделения будет решена сугубо политическими методами не приходится. Во-первых, это нереалистично. А во-вторых, просто неправильно: какие бы ни были обстоятельства организационного становления УПЦ КП, сегодня эта структура объединяет в себе не десяток или даже сотню политиков, а миллионы православных украинцев. Следовательно, и методы решения проблемы должны быть адекватными — не политическими, а сугубо церковными.
Церковный подход — это, прежде всего, подход пастырский. Христос исцелял в субботу. И делал это не для того, чтобы продемонстрировать независимость от иудейских воззрений и обычаев того времени, а ради страждущих — ради того, чтобы нуждающийся в исцелении, получил его немедленно, в тот же день и час. Христова любовь не медлит. И такой же действенной, ответственной, упреждающей — должна быть и наша любовь. Христос не брезговал изгоями иудейского общества. А мы брезгливо кривим лицо, заслышав об «изгое» каноническом. Христос ради любви к ближнему нарушал заповедь «субботы». А мы оправдываем свое бездействие тем, что еще не «пришло время», не «вызрели обстоятельства» и т.д. Отец из Христовой притчи выбежал навстречу своему единственному пропавшему сыну. А мы сидим в своих церковных теремах, ожидая там возвращения миллионов отделившихся от УПЦ христиан.
Насколько может приблизить момент уврачевания раскола «юрисдикционный плюрализм» (или говоря проще, параллельное существование в Украине нескольких православных юрисдикций)? Не думаю, что у меня есть готовый ответ на этот вопрос. Но полагаю, что такую возможность уврачевания раскола следует внимательно изучить.
Мы все хотим жить в просторном, надежно построенном доме. И таким домом может быть только единая Церковь, только единая, объединяющая всех православных христиан Украины, церковная структура. Но сегодня у нас есть и другая задача: нам нужно дать приют бездомным. Мы должны восстановить молитвенное общение с полнотой православия для миллионов христиан, которые сегодня находятся в «зоне риска» — вне канонического поля православия.  Чем хороша идея параллельного существования нескольких юрисдикций? Она дает возможность восстановить общение, не нарушая свободы других.
Предположим, есть некто Павел, который узнал Евангелие и стал христианином в лоне самопровозглашенного Киевского патриархата. И есть некто Петр, который принял крещение и получил воцерковление в патриархате Московском. И который не в меньшей степени, чем Павел, предан Поместной Церкви, к которой принадлежит. Воцерковившись, Павел узнал, что церковное сообщество, к которому он принадлежит, не находится в каноническом общении с остальной частью православного мира. И он искренне, от всего сердца желает, чтобы такое общение было восстановлено. Вопрос: как помочь Павлу обрести спасительное единство с остальным православным миром? Нужно, скажут одни, чтобы самопровоглашенная автокефалия, к которой принадлежит Павел, получила признание от Константинополя и других Поместных Церквей, и таким образом наш Павел оказался неотъемлемой частью канонического православия. Но давайте вспомним о Петре, который не хочет разрывать общения с Церковью, в которой крестился и воцерковился. Что делать со свободой Петра? Принести её в жертву интересам Павла?..

Понудить Петра силой присоединиться к автокефалии? Но Господь не забирал свободы и у последних грешников. К примеру, у тех, кто распинал и проклинал Сына Божиего, когда Тот умирал на Кресте. А чем виноват Петр? Тем, что он благодарен Церкви, которая его выпестовала как христианина?..

Вот здесь в качестве некой временной, но спасительной канонической меры и может быть принято параллельное существование нескольких канонических юрисдикций. Павел уже жаждет общения с мировым православием. И его можно понять: ведь он находится в «зоне риска», таинства церковного сообщества, к которому он принадлежит, — не признаются полнотой Православной Церкви… Но Петр не готов сегодня к тому, чтобы войти в одну церковную структуру с Павлом. Как примирить интересы этих двух верующих? Ответ дает полиюрисдикционная модель. Петр остается в составе материнской для него Русской Православной Церкви. А Павел получает возможность общения с мировым православием.
Предвижу «советы» от ближних и далеких братьев: заставить Павла или понудить Петра… Но поймите, речь идет не о единичном случае, а о миллионах наших соотечественников.
7
Мы немало говорили о недостатках «юрисдикционного плюрализма». А есть ли у него достоинства? Об одном из них я уже говорил в своем интервью: параллельное сосуществование на одной территории нескольких церковных юрисдикций создает конкурентную ситуацию. К примеру, местный священник дважды подумает, прежде чем написать в церковной лавке шокирующий прихожан ценник на таинства. И он же задумается, прежде, чем превратить амвон в политическую трибуну. Или приобрести не по годам и не «по сану» роскошный автомобиль. «Да куда они денутся! В раскол?» — ответил мне как-то священник, на мой вопрос, не боится ли он, что из-за столь кратких и редких служб в его приходе, последний может значительно поредеть…
Другим потенциально позитивным моментом здесь может быть бо́льшая связь между священником и прихожанами, а также прихожан между собой. К примеру, священнику, с любовью относящемуся к украинскому языку и культуре, легче понять прихожанина, который по своим убеждениям является патриотом Украины. Такой священник не будет часами спорить с прихожанами, опровергая их мнения о том, что украинский язык — это диалект русского, а Украина никогда не была государством. Сплоченнее и дружественней окажется в таком случае и сама община.
Наконец, нужно указать и на такой момент, как сохранение поместной традиции. Не секрет, что литургические и пастырские традиции различных Поместных Церквей отличаются друг от друга. К примеру, румыны (и вообще большинство Поместных Церквей) в своей литургической жизни пользуются новым стилем. А в Греции нет практики обязательной исповеди перед каждым причастием (что связано, между прочим, с тем, что там далеко не каждый священник имеет право принимать исповедь). А вот случай, про который мне рассказал один священник: пользуясь греческим служебником он на Великом входе не поминает патриарха и правящего епископа. И вот на этом основании его как-то обвинили… в расколе.
Я привожу эти аргументы ради объективности. Хотя в уме сразу же рождается ряд контраргументом. Неужели для того, чтобы понудить священника отменить «цены» на таинства и ограничиться добровольным пожертвованием, нужна вторая каноническая юрисдикция? Или быть может она нужна, чтобы навести порядок в умах священников, оградив прихожан от их антицерковных теорий? Наконец, все мы и так знаем, что городские приходы часто формируются не по территориальному принципу, а «под батюшку». Если батюшка известен своим консерватизмом, то в его приходе будут совершаться долгие уставные богослужения, на которых вы легко заметите длиннобородых мужчин и женщин, воспринявших «монашеский» стиль одежды. А если настоятель окажется либералом, то службы могут оказаться намного короче, а прихожанки в брюках.
И что же? Мы должны многократно усилить эти различия путем введения еще одной юрисдикции? Чтобы, к примеру, в храмах русской традиции преобладал консервативный дискурс: паломничества по российским монастырям, долгие службы на церковнославянском, почитание старцев, обязательная исповедать перед редким причастием. А в храмах альтернативной юрисдикции, наоборот, утвердился дискурс либеральный: сокращение служб, редкая исповедь при частом причастии, недоверие к монашеству и увлечение богословием Шмемана и Афанасьева. Не выйдет ли в таком случае, что, потеряв свой четкий территориальный принцип, приходы будут формироваться уже по каким-то иным критериям? К примеру, на основе идеологической общности или приверженности богословию того или иного направления…
Увы, все указанные нами опасности реальны…
8
Они реальны. И все же, как мне думается, это не отменяет главного (а может быть вообще единственного) достоинства принципа «юрисдикционного плюрализма» в отношении Украины. А именно того, что в качестве временной(!) канонической меры, он способен уже сегодня, не откладывая благое дело на неопределенный срок, помочь уврачевать существующий в нашей стране раскол.
Давайте смотреть правде в глаза: по факту таковой «плюрализм» в нашей стране уже давно существует. С тем лишь отличием, что альтернативные нашей Церкви юрисдикции — УПЦ КП и УАПЦ — не являются каноническими, поскольку не признаны мировым православием.
Мы, конечно, понимаем все минусы «юрисдикционного плюрализма». Позволю себе привести пример. По ряду причин в большинстве храмов УПЦ никогда не совершают богослужение на украинском языке (в том числе и из-за позиции паствы, которая отождествляет богослужение на украинском с расколом). А в кафедральном соборе Киевского патриархата никогда не служат на славянском — этот язык оказался в этой юрисдикции лишним. Как никогда не служат во Владимирском соборе и по знаменитому служебнику Митрополита Петра Могилы, который сохранил для нас тысячелетнюю богослужебную традицию Украины. (Для сравнения: в Киевской Трехсвятительской духовной семинарии УГКЦ ежедневно совершаются Божественная литургия и вечерня. При чем каждый четверг эти богослужения совершаются на славянском — чтобы будущие священнослужители УГКЦ умели грамотно служить как на украинском, так и на церковнославянском языках).

В чем опасность такого положения дел? В том, что мы разделены уже не только по юрисдикционно-каноническому признаку, не только в своих политических симпатиях, но и культурно. Политические симпатии могут меняться. Неканонический статус, с Божьей помощью, может поменяться на канонический. А вот культурная идентичность — это, увы, всерьез и надолго…
Юрисдикционный плюрализм рождает немало проблем. Но ведь мы и так их имеем. В нашей жизни и так, увы, наличествуют все эти минусы. Так может, стоит воспользоваться главным (единственным?) достоинством этого самого «юрисдикционного плюрализма». А именно восстановить на его основе молитвенное общение с Мировым православием как тысяч православных общин Украины, которые сегодня пребывают в расколе.
9
Юрисдикционный плюрализм — понятие весьма широкое. Формально оно предполагает существование двух и более юрисдикций на территории отдельной страны или региона. Но применительно к Украине принцип юрисдикционного плюрализма может быть воплощен в совершенно различных канонических моделях. Упомянем лишь те из них, о которых уже неоднократно говорили эксперты и церковные иерархи. Таких моделей три, и каждая из них предполагает, что в Украине могут параллельно сосуществовать юрисдикция Московского патриархата и:

  1. полностью канонически независимая Украинская Церковь, образованная на базе канонической, признанной православным миром автокефалии;

  2. церковной структуры в составе Константинопольского Патриархата (которая может пользоваться в рамках этого Патриархата бо́льшей или меньшей степенью автономии: от так называемой «критской» модели до возрождения статуса Киевской Митрополии до 1686 г., когда она пользовалась каноническими правами, сравнимыми с правами автокефальной Церкви);

  3. автономной церковной структуры, которая будет иметь двойное каноническое подчинение: Киевскому Митрополиту и Собору украинских епископов и Константинополю (по аналогии с моделью церковного управления, принятой в «северных» или «новых» землях Греции, где местные церковные епархии, с одной стороны, находятся в управлении Собора епископов Элладской Церкви, а с другой — сохраняют свое единство с Константинополем, который, в частности, утверждает местных кандидатов в епископы);

  4. и нескольких «национальных» юрисдикций — румынской на Буковине, Русской Православной Церкви — на Востоке и Центральной Украине, константинопольской — в западных и центральных регионах и т.д.

Легко заметить, что каждая из этих моделей имеет свои недостатки.  Четвертая модель предполагает существенную фрагментацию украинского православия. Причем она фрагментирует его до такой степени, что фактически делает невозможным воссоединение юрисдикций в единой Поместной Церкви.

Первая, автокефальная, модель предполагает, что автокефальная Церковь будет образована только на базе части украинского православия. Маловероятным сегодня видится и само издание Томоса об автокефалии Украинской Церкви. Как мы уже писали, ни Константинополь, ни Москва институционально не заинтересованы в появлении автокефальной Православной Церкви.

Неоднократно подвергалась критике со стороны экспертов и вторая — константинопольская модель. Во-первых, такая каноническая инициатива будет воспринята Русской Церковью как попытка вмешательства в её жизнь, попытка «похитить» значительную часть её канонической территории. Во-вторых, эту модель оценили негативно и представители Киевского патриархата (которые настаивают, что единственным решением проблемы может быть признание самопровозглашенной ими автокефалии Константинополем и мировым православием).

Наконец, не нашла сегодня достаточной поддержки и наиболее компромиссная (с точки зрения интересов Константинополя и Москвы) «элладская» модель…
10

Что же делать, если всё так плохо? — вправе спросить меня читатель. И зачем было вообще поднимать вопрос об юрисдикционном плюрализме, раз автор не может указать на конкретный, отвечающий интересам Церкви и одновременно эффективный способ решения проблемы?
Внимательный читатель моего текста, вероятно, заметил: я скорее поднимаю вопросы, а не отвечаю на них. Почему? Дело в том, что проблемы и вопросы такого масштаба должны решаться не на уровне докладов экспертов или размышлений отдельных иерархов, а соборным разумом Церкви.

«Драбинко лоббирует “греческий” вариант», — могут заявить по прочтении этих строк мои недоброжелатели. И в очередной раз ошибутся. Я не лоббирую создание константинопольской юрисдикции. И не лоббирую любую другую из перечисленных мной выше моделей. Я «лоббирую» внимательное и рассудительное рассмотрение этих вопросов. «Лоббирую» уврачевание раскола и восстановление единства — если не полного, вплоть до восстановления единства церковно-административного, то хотя бы единства в молитвах и таинствах.


Такие решения не принимаются в спешке, без предварительного вдумчивого и беспристрастного обсуждения. Мы должны взвесить все «за» и «против». Должны понять реальные опасности и то, каким образом сможем их избежать.

Сегодняшние заметки мне хочется закончить следующим. Вполне возможно, что та или иная «плюралистическая» модель, будет в той или иной форме использована для решения украинского церковного вопроса. Также возможны другие, оставшиеся вне нашего внимания, канонические модели преодоления кризиса. Но какая бы модель ни была избрана соборным разумом Церкви, главным вопросом, который приобретет для нас особую актуальность, будет вопрос кафоличности, вопрос о том, как в новых канонических условиях утвердить универсальное, кафолическое измерение украинского православия.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments